Топоры гномов
Шрифт:
Внимание привлекали лишь четверо, вооруженных не в пример лучше остальных. Трое из них сжимали в руках луки, а четвертый — меч и щит. Судя по всему, именно он и являлся старостой поселения. Такой вывод напрашивался оттого, что вокруг него концентрировались силы защитников. Всю эту толпу возможно было бы разогнать одним хорошим натиском, но сначала следовало поговорить. А потому я спокойно, не торопясь, вышел из строя гномов, держа руку на поясе, рядом с оружием. Щит за спиной, но перекинуть его дело нескольких секунд. Потребуется ли это — станет ясно из дальнейшего
— Я тан Далин, владелец этого края. Кто из вас имеет право говорить за остальных? — обратился я к жителям.
— Владелец? — вопрос задал тот самый воин, и тон его был далек от дружелюбия. — С каких это пор нашей землей стали владеть гномы?
— С тех самых пор, как я появился здесь. Эта земля и все владения в двух днях пути от горы принадлежат мне, и тебе стоит это запомнить.
— Мы находимся под властью Кирея Нора и не видим причины ее сменять, — произнес староста со странной уверенностью в голосе.
— Но ведь он чернокнижник. Человек враждебный Владыке света, — напомнил я, перемещая руку ближе к молоту.
— Владыке некогда обращать на нас внимание. А мы предпочтем служить человеку, а не горной крысе.
Вот значит как? Я сумел наткнуться на расиста. Вообще расы светлых людей и гномов дружелюбно настроены друг к другу, однако то общие показатели, статистика, а вот на практике встречается всякое. Например, поселения, в которых ненавидят все иные расы без исключения и готовы служить чернокнижнику, хану или викингу, но только не гному. Возможно я набрел именно на такую деревню. Однако надежда на лучшее еще оставалась.
— Жители Гнесина, вы готовы слушать его? Готовы умереть, ради чернокнижника, проклятого вашим Богом? Подумайте о своих семьях, которые вы готовы обречь на голод ради нечестивого мага, подумайте о хозяйстве, за которым окажется некому следить. О посевах, что некому будет убрать. Вы готовы все это бросить?
Настроение жителей заметно переменилось, напоминание о простых и понятных им вещах, о возможности их потерять подействовало отрезвляюще. Я уже видел, как они начали отпускать оружие. И это же заметил староста.
— Харик, давай! — крикнул он, и в следующий момент один из лучников спустил тетиву. Целил он в меня, но я успел отклониться, а потому стрела только пустила кровь, не более. А еще мне хватило времени крикнуть:
— Не стрелять!
Я успел. Арбалетчики вскинули оружие, но еще не спустили курки. Сражение не началось, по крайней мере в эту секунду, но все могло произойти уже в следующую. Необходимо было действовать, если я хотел того избежать.
— Бросьте оружие пока не поздно. Если не хотите подписать себе смертный приговор!
Крестьяне были не менее моего шокированы выстрелом своего товарища, а потому подчинились все, кроме старосты и того самого лучника. Они сдаваться не хотели, но я все еще был готов проявить милосердие.
— Если вы бросите сейчас оружие, то, клянусь именем Кетана, вас не тронут! — четко, спокойно произнес я.
На землю упал лук, но вот меч и щит остались в руках старосты. Отчего же он оказался
— Если ты так хочешь драться — выходи на поединок, — предложил я противнику.
Тот оскалился совершенно по звериному и уверенно вышел вперед, сжимая оружие. Движения старосты явно выдавали в нем воина, и это заставило меня насторожиться. Судя по всему, есть нечто, придающее моему противнику уверенности в победе, но что?
Выхватываю щит и молот, делаю шаг на встречу. Я встречаю взгляд противника и только сейчас замечаю, насколько странным, блуждающим он является. Но сделать уже ничего не успеваю. Зрительный контакт будто бы срывает старосту с поводка, он прыгает вперед и бьет мечом, однако оружие его натыкается на щит.
Уже через несколько секунд я понял, что человек был мне не противником. Он двигался медленней, хуже владел оружием и был куда слабее. Я мог убить старосту еще тогда, после нанесения первого удара. Благо он был открыт для атаки, однако его странный взгляд не давал мне покоя. Что-то было с ним не так, и я отчаянно пытался найти ответ на этот вопрос, не делая даже контратак.
В чем причина ярости старосты? Почему он так агрессивен и защищает чернокнижника? Ладно, он не любит гномов, но откуда в нем взялась любовь и уважение к нынешнему господину? Причем именно у него, остальные селяне за своего хозяина умирать не спешили. Так в чем причина поведения старосты?
Спокойно сдерживая натиск противника, я стремительно отсеивал варианты, пока не остановился на одном единственном, способном все объяснить. И тут же его проверил.
— Очищение, — произнес я, активирую заклинание на старосте.
Глава деревни вновь ударил мечом в щит, но в этот раз натиск оказался слабее, а затем человек и вовсе выронил оружие, с ужасом глядя в пространство. Именно сейчас он осознавал, что многие дни, а может быть и недели находился под ментальным подчинением. К шоку примешивалось еще и явственное ощущение возможной смерти, как своей, так и односельчан. В результате староста и вовсе повернулся ко мне спиной, забыв о том, что поединок между нами еще должен был продолжаться. Бить я разумеется не стал, не для того тратил ману, и вместо этого решил послушать, что же теперь будет говорить мой оппонент.
— Сельчане, я… Простите, я подвел вас, направил на смерть, если бы… Но я не виноват, не знаю, что на меня нашло…
— На вашего старосту было наложено ментальное заклинание «Превознесение». Оно внушает уважение и любовь к магу, что его сотворил.
Мои слова произвели эффект грома среди ясного неба. Селяне стояли ошеломленные, не знающие, что же им предпринять, чему верить. С ними много чего произошло в этот день, они готовились сражаться, затем умирать, со страхом следили за поединком, и оказались ошеломлены его исходом. Они пережили многое, притом, что излишним интеллектом не страдали. Так что сейчас жителей следовало подтолкнуть в нужном направлении.