Топор
Шрифт:
– Ложись! – скомандовал Хейз, и не успел Карелла очутиться на полу, тут же перекатываясь на левый бок, чтобы вытащить из кобуры на поясе револьвер, как прогремели один за другим выстрелы Хейза. Он услышал, как кто-то застонал от боли, и увидел, что Айверсон стоит над ним – огромное пятно крови расползалось по его голубому комбинезону – с занесенным над головой топором – вероятно, именно так он занес топор в ту пятницу днем, когда лезвие его вонзилось в череп Джорджа Лассера. Карелла понял, что времени вытащить револьвер у него
И тогда прыгнул Уитсон. Его огромное и мощное тело взлетело в воздух, пересекло, казалось, весь подвал и врезалось в не менее рослого Айверсона. Тот пошатнулся, оперся о стенку топки, и топор, со звоном ударившись в чугунную дверцу, с грохотом упал на бетонный пол. Айверсон, оттолкнувшись от топки, потянулся было за топором, но Уитсон, оттянув сжатую в кулак правую руку, вдруг с поразительной силой выкинул ее вперед, голова Айверсона с хрустом дернулась назад, словно от перелома позвоночника, и он упал на пол.
– Полный порядок? – спросил Хейз.
– Да, – ответил Карелла. – А ты, Сэм?
– Нормально, – отозвался Уитсон.
– Он совершил убийство из-за торговли дровами, – удивленно произнес Хейз. – Из-за грошовой торговли дровами.
Я сделал это из-за торговли дровами, признался Айверсон.
Я сделал это, потому что он украл у меня моих клиентов. Идея торговли дровами принадлежала мне. До того как я стал управляющим, камины в квартирах дома 4113 не работали, их заложили кирпичом и заштукатурили. Я привел их в порядок, они обогревали квартиры. Я первым придумал привозить дрова из загорода.
Джордж украл у меня этот бизнес.
Сначала он начал привозить огромные чурбаки из той местности, где жил со своей сумасшедшей женой. Затем он увел у меня подручного, пообещав ему за колку дров пятьдесят центов в час. Конечно, тот был рад, а кто бы не обрадовался?! Я не возражал, когда он продавал дрова своим жильцам, в своем доме пусть делает, что хочет. Но он начал продавать и моим жильцам, а вот это мне уже не понравилось.
Когда я спустился к нему в подвал в первых числах января, я не собирался его убивать, я только хотел его предупредить. Он сидел там, пересчитывая деньги и пряча их в банку из-под кофе, потом сделал записи в своей черной книжечке и тоже положил ее в банку. Когда я сказал ему, чтобы он оставил моих жильцов в покое, он начал смеяться. Поэтому я пошел в кладовую и вернулся в подвал уже с топором. Увидев топор, он опять принялся смеяться, и тогда я его ударил. Он подошел ко мне, схватился за меня, но я продолжал наносить ему удары, пока, наконец, не попал по горлу. Я знал, что этот удар смертельный, но продолжал бить, а когда он упал, я раскроил ему череп и оставил в черепе топор.
Я забрал из банки все деньги, их оказалось семь долларов пятьдесят центов, они по праву принадлежали мне. Я забрал и черную книжечку,
Чтобы не оставлять отпечатков пальцев, я стер пыль с полки и протер банку. Затем наполнил банку всякой дребеденью из других банок, чтобы никто не подумал, что он хранил в ней деньги.
Полицейского убил тоже я.
Я пошел в подвал найти свою пуговицу. Джордж оторвал одну из пуговиц с моего комбинезона, когда цеплялся за меня, и я понял, что, если кто-нибудь найдет пуговицу, меня ждет беда. Поэтому я старался ее отыскать, и в тот день, когда я ее нашел, там появился этот полицейский. Он увидел пуговицу, поэтому мне и пришлось его убить. Вот и все. А сегодня я убил бы и подручного, не окажись он сильнее меня.
До Джорджа я никогда никого не убивал.
Ему не следовало отнимать у меня моих покупателей.
В тот вечер по дороге домой Стив Карелла зашел в книжный магазин, где торговали остатками нераспроданных книг. Было уже около семи, и в магазине готовились к закрытию, но он нашел Акулу Спедино за кассой. Тот неотрывно следил за несколькими еще не ушедшими из магазина покупателями.
– Ого! – сказал Спедино. – Опять беда.
– Никакой беды, – отозвался Карелла.
– Тогда что привело сюда представителей закона? – спросил Спедино.
– Три вещи.
– Например?
– Во-первых, мы нашли убийцу. Можешь больше не беспокоиться.
– А я и не беспокоился, – огрызнулся Спедино. – Не знаю, что думали вы, но я-то знал, что этого не делал.
– Во-вторых, больше играть в кости на нашем участке мы не позволим.
– Кто играл в кости? Я не видел игры в кости с...
– Хватит врать, Спедино. Мы знаем, что ты играл. Говорю тебе, никаких игр, иначе я пойду прямо к твоей жене. – Ладно, ладно, – закивал головой Спедино. – О господи!
– И в-третьих, мне хотелось бы купить словарь рифм.
– Что?
– Словарь рифм, – повторил Карелла.
– Для чего?
– Я обещал кое-кому отыскать рифму.
– Ладно, – согласился Спедино и опять закрутил головой. – О господи!
Карелла вышел из лавки со словарем под мышкой. На город вдруг надвинулась ночь, и на улице стало темно и холодно. Он подошел туда, где запарковал машину, и, вдохнув в себя студеный воздух, открыл дверцу и сел за руль.
С минуту он сидел неподвижно и, словно отгородившись от пустых январских улиц, от мерцающих неоновых огней, от темного, изрезанного крышами домов неба, глядел сквозь лобовое стекло на город. На мгновение... Всего лишь на мгновенье город завладел им, и он сидел потрясенный и думал о бедном несчастном управляющем в старом доме, который убил другого человека из-за нескольких долларов в неделю.
Ему стало холодно. Ссутулившись, он включил зажигание, затем обогреватель и не спеша влился в поток машин.