Тополиный пух
Шрифт:
К чести Александра Борисовича, он справился со своей задачей за сорок минут, закрыл подшивки, захлопнул свой блокнот, предварительно вырвав из него один из листков с записями, поднялся, отодвинул кресло на место и, потянувшись с удовольствием, сказал Оксане:
— Я надеюсь, важные переговоры у него, — мотнул он головой в сторону двери кабинета главного, — наконец закончились?
— Давно, — растерялась Оксана.
— А если давно, чего ж он тогда не поинтересовался, чем тут занимается его посетитель? — Он сказал это совсем дружелюбно, оставляя всякие
— Наверное, просто не хотел вам мешать, — пожала плечами Оксана.
— Это просто, очень просто! — негромко пропел Александр Борисович и снова улыбнулся: — Доложите, пожалуйста, что я закончил и готов сказать ему несколько слов.
Она вошла в кабинет, вышла и сделала приглашающий жест. Турецкий, словно заговорщик, подмигнул ей, убрал с лица улыбку и вошел в кабинет главного редактора.
За длинным, абсолютно пустым столом, за которым обычно обсуждаются верстки очередных номеров, сидели трое: главный и двое незнакомых Турецкому, видимо, важных персон.
— Добрый день, Эдгар Амвросиевич, — сказал Александр Борисович и протянул руку. Эдя ее вяло и неохотно пожал и тут же отвернулся. У него был вид обиженного пингвина — напыжился, да без толку. Турецкий посмотрел на остальных — Извините, господа, незнаком. У меня к главному редактору несколько приватное дело, не сочтете ли возможным?.. — Он глазами показал на дверь.
Не глядя в каменные лица посетителей, Эдя вымученным, скрипучим голосом произнес:
— Это — свои, коллеги, можно сказать, у меня секретов от них нет.
— Отлично, — отодвигая для себя стул и садясь, сказал Турецкий. Он положил на стол свой блокнот, затем достал из кармана удостоверение, раскрыл его и поставил перед незнакомыми, предлагая прочесть. А также заметить, что изображенный на цветной фотографии человек облачен в строгий мундир с синими генеральскими погонами. «Каменные лица» молча сидели, будто знали, кто он, и без демонстрации «ксивы». — Представьтесь и вы, пожалуйста.
— В этом нет необходимости, — быстро проговорил Эдя, по-прежнему глядя в сторону.
— В этом есть необходимость, — жестко сказал Турецкий, доставая из кармана сотовый телефон. — Иначе я сейчас вызову сюда сотрудников ОМОНа, и наш с вами разговор, Эдгар Амвросиевич, мы продолжим без посторонних свидетелей в моем кабинете. Соображайте быстро!
— А в чем, собственно, дело? В чем причина ваших непонятных требований? — словно окрысился вдруг один из незнакомцев — более молодой, лет тридцати с небольшим, упакованный так, будто только что вышел из бутика самого Джорджио Армани.
Турецкий оставил его вопрос без ответа. Но, почувствовав на себе требовательный взгляд, ответил небрежно:
— Я не обязан отдавать отчет в своих действиях посторонним лицам. Н-ну-с, Эдгар Амвросиевич, так я вызываю? — И он махнул телефонной трубкой.
— В этом нет нужды, — ответил другой, более солидный и, видимо, спокойный посетитель. Он был лыс и внушителен, хотя смотрелся беднее своего напарника. — Мы полагали, что в представлении нет нужды, но раз вы так настаиваете, пожалуйста…
— Вы
— А кто вам сказал о спонсорстве? — осведомился Ивашов.
— А что вы тогда здесь делаете? — улыбнулся в ответ Турецкий. — Ладно, не будем темнить. Мне поручено генеральным прокурором разобраться в одной… скорее всего, думаю, частной проблеме, которая к планам добычи и продажи за рубеж российских нефти и газа никакого отношения не имеет, господа. Мне в данный момент всего-то и нужно получить оригиналы некоторых материалов, опубликованных в «Секретной почте». Их немного, Эдгар Амвросиевич даст указание подобрать их для меня, это не будет сложной задачей. Вот список. — И он протянул главному редактору исписанный листок из блокнота. — Если одного или двух случайно не окажется в архиве, я не обижусь. Но если не окажется всех, это наверняка наведет меня на весьма неприятные размышления относительно некоторых ваших внутриредакционных проблем, Эдгар Амвросиевич. Поэтому вы уж постарайтесь, дайте указание вашей Оксане, она девушка внимательная и выполнит мою просьбу быстро. А я подожду.
— Позвольте полюбопытствовать, — к листку протянул руку Стеценко, помощник президента холдинга, — о чем у вас тут речь? — Он быстро пробежал глазами список публикаций и недоуменно поднял брови. — И это все?
— Разумеется, а вы чего ожидали? Надеялись, что я действительно вызову ОМОН? Чтобы потом покричать на весь мир, какими варварскими и противозаконными акциями сопровождаются расследования, проводимые Генеральной прокуратурой? — Турецкий откровенно улыбался.
— Не понимаю, чего городили? — Стеценко гневно взглянул на Эдю. — Дайте же, чего ждете? Мне совершенно непонятны причины ваших волнений. Полагаю, что Игнатию Федоровичу — тоже.
«Эва, вот оно и откровение! — мысленно воскликнул Турецкий. — Значит, Эдя запаниковал, а эти примчались в качестве поддержки? Тогда и те хлопцы из «БМВ» тоже отсюда? Все правильно, задета большая и грязная внутренняя политика, вот они и забегали, будто муравьи в муравейнике, на который походя помочилась мирно щиплющая травку корова. И тон у них уже соответствующий. Нет, похоже, «не оправдал» себя Эдя в их глазах, и быть ему исторгнуту».
— Чтобы не мешать вам заседать дальше, господа, я подожду в приемной. Всего хорошего.