Топало
Шрифт:
Если человеку хочется петь — он поет, а почему домовому не петь, если даже у него хриплый голос? Топало лежал и пел.
Тем временем мужчины помылись и пришли из бани раскрасневшиеся, довольные.
Родька первый раз парился в бане березовым веником. Он всегда мылся только в ванной.
Вначале ему показалось в бане очень жарко, он даже визжал, забираясь на полок…
Но сейчас Родька чувствовал себя героем. Героизм его состоял в том, что вместе с Петровым из жаркой бани они выпрыгнули в снег, а потом — снова в баню.
— Родька силен! — сказал Петров, приглаживая влажные волосы. — И парится, и в снегу купается. Силен!
Родька скромно промолчал.
Потом пошли в баню бабушка Дуся, мама Валя и Зойка.
А капитан Петров стал варить пельмени.
Зойка, вымывшись в бане, бежала в избу в валенках на босу ногу, в старом пальтишке и полотенце на голове. Точно так же бежала вслед за ней мама Валя.
А бабушка Дуся прежде чем уйти, вымыла в бане пол, все прибрала, закрыла дверь на палку и степенно пошла в дом, где ее ждали уже горячие пельмени.
Пока ели-пили, произошло одно странное событие. Бабушка вышла в сени за очередной порцией мороженных пельменей. И вдруг увидела: в бане горит свет. «Из ума я выжилась, забыла свет выключить, — подумала она. — Так ведь выключала, помню… Нет, видно, выжилась…»
Она принесла пельмени, опустила их в кипящую воду, а сама все думала про свою голову, в которой, оказывается, уже ничего не держится.
— Ты на кого, бабушка, хмуришься? — спросила Зойка.
— Да на себя. Забыла свет в бане выключить. А ведь помню, что выключала. — Она вздохнула. — Сходи-ка, Топало, выключи.
— Не дадут после бани отдохнуть, — проворчал Топало. Но встал и пошел в баню выключать свет. — У кого голова — решето еще неизвестно, — ворчал он, подходя к бане. — Даже дверь на палку не закрыла.
Каково же было его удивление, когда в предбаннике он услышал: в парилке кто-то парится, кряхтит.
Ну, сейчас он поймает того, кто без спросу залез в баню!
Топало открыл дверь. И в пару, на полке увидел чертенка Тришку, который изо всех сил бил себя веником.
— Что ты тут делаешь? — грозно спросил Топало.
— Топало, иди сюда! Ой, как тут хорошо! — он схватил веник и снова стал париться.
— Я тебе что наказывал? Сиди у Маньки и не высовывайся!
— Манька бодается, — сказал чертенок. — Ругает меня, обзывается.
— Не ври. Манька никогда не обзывается.
— Но все равно бодается. Не любит меня.
— А за что ей тебя любить? Она тебе не мать родная.
— Ну да, я сирота, — жалобно сказал чертенок, но при этом продолжал париться.
Топало отобрал у него веник.
— Вот сейчас бабка Дуся придет, тебя увидит и выгонит в лес, — сказал он.
Чертенок испугался. В лес ему совсем не хотелось.
Топало выключил свет, закрыл баню на палку и повел чертенка к Маньке.
— Ой, ой, холодно! — ныл чертенок, растирая уши на морозе.
Манька
— Пусть лезет на сеновал, — сказала она.
Чертенок захныкал. Кому хочется одному сидеть на сеновале?
— Он маленький, — сказал Топало. — Сирота. Да еще после бани. — Домовой снял с гвоздя старый полушубок и накрыл им чертенка.
Тришка сверкнул глазками, подлез к Маньке под теплый живот и с головой накрылся полушубком. Что за прекрасная жизнь!
Манька покосилась на него, но легла так, чтоб чертенку было удобнее.
А в доме в это время шло веселье. Мама Валя, Зойка и Родька пели песню:
Капитан, капитан, улыбнитесь,Ведь улыбка — это флаг корабля…И капитан Петров улыбался.
Топало незаметно вошел и сказал бабушке Дусе:
— Забыла ты, старая, свет в бане выключить и дверь на палку закрыть.
Бабушка стала себя ругать за забывчивость, а Топало хвалить за хозяйственность.
Нюшка
Мама Валя и капитан Петров уезжали утром, а Родька оставался. Через неделю за ним должен был приехать папа.
Только рассвело, Зойка побежала в конюшню, чтоб дядя Никифор запряг Воронка.
Но она опоздала: мерин был уже запряжен.
— Доедешь одна? — спросил конюх.
— Ты что, дядя Никифор! Воронок меня знает! — обиделась Зойка.
Конюх Никифор просто так сказал, он, конечно, знал, что Зойка управится.
Самостоятельная девчонка.
— Пошел, Воронок! — воскликнула Зойка.
Воронку только это и нужно. Он и без Зойки добежал бы до их дома, да кто отпустит одного?
Зойка подкатила к ограде.
Родька в это время еще только вставал и сердился на Зойку, что она его не разбудила.
И было на что сердиться. Он мог проглядеть, как Топало мечет сено на сеновал. Но все же он не проглядел.
С капитан Петровым они стояли на крыльце и смотрели, как все это происходит. Ну, будто в цирке. Вилы сами втыкаются в сено, поднимают его и несут.
На самом деле все было очень просто: Топало взял вилы и стал носить сено на сеновал. Но выглядело это так: вилы как будто сами втыкаются в сено, поднимают его и несут. Привыкнуть к этому невозможно. И никому не расскажешь. Кто поверит?
Но для бабушки Дуси, мамы Вали и Зойки все это было само собой разумеющимся. И другие жители их маленькой деревеньки Кутузы знали Топало и нисколько такому бы факту не удивились.
Доказательство тому — Нюшка, подружка Зойки.
Она прибежала к Зойке домой с утра пораньше: еще бы, гости приехали, какое событие.