Топ-модель
Шрифт:
Цыганка делает упор на слове «он», словно точно знает человека, о котором говорит.
Я почему-то застываю, звука произнести не могу, уйти не могу. Послушно протягиваю ладонь, девушка быстро смотрит на нее, хмурится. Ведет по линиям, растягивает кожу.
— Беда тебя ждет, милая моя. Беда большая, — бормочет. — Он не твой мужчина, сердце его занято. Печаль большая и страдания впереди. Беги от него.
Ее слова проникают в душу и выжигают там дыры. В этот момент в туалет заходит посетительница, развеяв... магию? Гипноз? Я отмираю,
— Вот ты где. Думал, опять сбежала.
— Нет, я... Прости. Пойдем отсюда, пожалуйста. Скорее.
Сердце колотится как на марафоне, ладони мокрые. Максим, видимо, считывает с лица страхи, быстро заглядывает в уборную, я тоже оборачиваюсь, но цыганки там больше нет. Словно сквозь землю провалилась. Привиделась? Чертовщина. Рассказывать об этом кажется странным, и я силюсь улыбнуться.
Максим чуть приобнимает за плечи и ведет к выходу.
Оказавшись на холоде, запахиваю курку посильнее, она длинная, задницу прикрывает. И теплая, то, что надо, но в машине Максим все равно включает печку.
— Можно? — спрашиваю я, взяв бутылку с водой.
Он не вырывает из рук, поэтому делаю несколько глотков. Жуть такая с этой цыганкой. Сама ко мне подошла, я ничего не спрашивала, взгляд ее специально не ловила. Вот и не верь в их гипноз после случившегося. Стреляю глазами в Максима.
Может, и этот меня загипнотизировал в ту ночь? Хм. Пялюсь на депутата.
Он поворачивается и кивком спрашивает, дескать, что?
Быстро качаю головой и отворачиваюсь, перепугавшись. Вряд ли. Очень уж сомнительно, что Одинцов выбрал бы меня.
Отдаю себе отчет, что машинально я положила ладонь на низ живота, как будто защищаю своего детеныша.
Может, все же рассказать о случившемся Максиму? Глупо. Если в нем и правда течет их кровь, это не значит, что он обязан знать всех цыган в столице. Да и он не поздоровался ни с одной из женщин, дети его также проигнорировали. Пожаловаться? Спровоцировать конфликт? Но не ограбила же она меня. Сумка на месте.
Тем не менее я ощущаю резкую усталость, словно всего прочего мне недостаточно и кто-то еще энергию выкачал. Но ничего, если Максим не пошутил и он на самом деле колдун, то и ребенок его такой же. Никакой беды не будет. Отобьем, справимся.
Если я сама ее не устрою. Закрываю глаза. Интуитивно уже защищаю его — как же взять и избавиться? Бросаю взгляд на Максима, потом вдаль, на дорогу.
Как можно избавиться?
Максим привозит меня в квартиру к Георгию и напоминает, чтобы не вздумала творить глупости, он найдет и все в таком роде. Я же подчинена апатии и могу лишь кивать. Оказавшись в спальне, задергиваю шторы, забираюсь в постель и закрываю глаза.
Вечер плавно перетекает в ночь, я то сплю крепко несколько часов подряд, то дремлю, и мысли всякие. О ребенке думаю. То улыбаюсь, то плачу. Утром
Пока делаю омлет и бутерброды, о слоненке своем размышляю. Накрутила себя уже так, что дальше некуда. Когда Максим приезжает в половине девятого, я выхожу навстречу ни живая ни мертвая.
Понятия не имею, что он придумал за ночь. Забираюсь в салон и, не глядя на Одинцова, кладу руки на колени.
— Как ты себя чувствуешь? — Каждое его слово звучит приговором.
— Плохо. Я не хочу от тебя ребенка, и мне тошно от второго варианта. Мне страшно, и я без сил. Если ты хотел честный ответ.
— Сейчас съездим в клинику и поговорим.
— О чем?
— О планах на будущее.
— Каких планах? Аборта не будет? — Зубы стучат от напряжения.
Я вскидываю глаза и с удивлением отмечаю, что Максим не в идеальном костюме, как обычно. На нем тонкий черный свитер и джинсы. Взгляд слегка усталый, словно Одинцов не спал всю ночь, но при этом по-прежнему такой цепкий и острый, с которым состязаться немыслимо. Максим другой сегодня, как будто встревоженный, но при этом преисполненный решимостью.
— Аборта не будет точно, — произносит спокойно. — У меня к тебе есть предложение.
Глава 19
Предложение? Трижды ха-ха, он уже все решил и ставит перед фактом, вот только слова подбирает таким образом, чтобы я беды не почуяла раньше времени. Юридически подкованный цыган — угораздило же!
Решил за меня. Если и предоставит право выбора, то это будет что-то вроде: когда пойдешь грядки полоть, можешь надеть панаму, а можешь солнечный удар поймать, за тобой выбор.
Надевать панаму или нет — вот в чем вопрос.
Я держу нос по ветру, когда заходим в клинику. Внимательно читаю договор, прежде чем подписать. Не доверяю здесь никому. Ни единому человеку. Опыт общения с медиками небольшой, это брат не вылазил из больниц и санаториев, а я иногда температурила, и на эти дни меня отправляли к бабушке, которая насыпала в колготки горчицу.
— Ничего, что я долго читаю? — спрашиваю у Максима.
Мы стоим за стойкой, передо мной бумаги разложены, он же, позабыв о мобильнике, внимательно меня разглядывает.
— Время есть, ни в чем себе не отказывай, — улыбается.
Боже, страх-то какой. Чего он мне улыбается? Точно что-то задумал нехорошее.
— Ладушки. — Переворачиваю страницу.
Договор большой, я не все понимаю и пару раз прошу пояснить некоторые моменты, что Максим спокойно делает. Волнуюсь страшно, ладони потеют, когда ставлю подпись. Девушка на ресепшене натянуто улыбается и называет номер кабинета.
— Я пойду одна, — сообщаю Максиму.
Он спорит, что тоже хочет, но я настаиваю.