Топ-модель
Шрифт:
– Что вы говорите?
– Да-с. И даже могу назвать победительницу.
– И кто она?
– кокетничаю.
– Догадайтесь сами, милая Маша.
– Сказка наяву!
– Именно: сказка, - петушится депутат.
– Я именно тот, кто вам нужен. Я делаю из пыльной действительности - царскую сказку. Кремль будет у ваших ног, Мария. Достаточно вам сделать один шаг...
– Шаг? А куда шагать-то?
– интересуюсь не без иронии.
И не успеваю получить ответа. Происходит совершенно неожиданное для высокопоставленного именинника, для его боевой охраны
Только музыканты прекратили терзать свои инструменты, как из недр переводящей дух публики возник старик в хлопчатобумажном костюме, который был обвешан медалями и орденами, как иконостас. Награды даже, по-моему, звенели.
Старик был жилист, с худым лицом и пронзительно васильковыми глазами. Возникнув перед депутатом, он утвердительно вопросил:
– Шопин?
– и нанес весьма чувствительную оплеуху по высокопоставленной ланите.
– Это тебе, сволочь, за квартиру, которую ты у нас отобрал.
– И наносит второй удар.
– Это тебе, поганец за твою шопинтерапию!
– И третий удар.
– А это тебе, сучье племя, от всех ветеранов!
Все проистекает молниеносно - плюх-плюх-плюх по упругим щекам, как рыба бьет хвостом по воде.
Депутат, получивший такой весомый народный наказ, покрылся пурпурными пятнами, очки его отлетели в сторону и по ним стадом носорогов пробежались неосмотрительные телохранители, наконец, опомнившиеся. После короткой схватки боевого ветерана буквально вынесли из зала, успевшего прохрипеть:
– Разведчики сто двадцать девятого гвардейского полка не сдаются! Мы били и будем бить врага!..
Другие его слова были заглушены истерическим ансамблем, ужарившего нечто страстное, южноамериканское. Гости вновь пустились в пляс, решив не обращать внимания на незначительный инцидент. Пострадавшего увели для восстановления его прежнего имиджа - имиджа решительного поборника реформ.
Я же узнаю, что нам пора покидать столь благородное общество. Почему? Больше ничего интересного не случится, Маша. Вы хотите сказать, что ветеран тоже наш человек, удивляюсь.
– Нет, - смеется Евгения, - он сам по себе, а мы сами по себе. Хотя все сложилось удачно.
– Удачно?
– переспрашиваю.
– Особенно для Шопина?
– И не верю, что он отбирает квартиры у стариков.
– Есть за ним и такой грешок, - отвечает Женя и рассказывает банальную житейскую историю: папа подарил любимому отпрыску Аркаше роскошный "БМВ Х-5" стоимостью восемьдесят девять тысяч долларов. Подарил - и подарил. Вот только Аркадий был полуидиотом и не мог выучить правила движения. Впрочем, на педали нажимал и баранку крутил со слабоумным упоением. Правда, ездил только по прямой. Поворот налево-направо - уже проблема. И вот однажды Аркаша мчал по Ленинскому проспекту и вдруг: ба-а-ах! врезается в неосторожную "копейку". Наверное, о чем-то задумался, несмотря на общий тотальный маразм. Или губастенькая невеста, сидящая рядом, отвлекала водителя некими своими кокетливыми действиями.
Словом, впечаталась парочка в чужую пролетарскую машину, как бутерброд с маслом в пыльный асфальт. Личики разбили,
– И это при том, что для этого деятеля, - заключила Евгения, - эти пять тысяч, что для нас пять "коп".
– Главное - принцип!
– заметил Виктор.
– Если есть возможность, отбери.
– Три оплеухи за "пять" - мало будет, - заметила я.
– Ничего, мы добавим, - пообещала Женя.
Мы выходим в ночь - с реки тянет влажной прохладой и тиной. Освещенный Кремль по-прежнему возвышается неприступной и красивой цитаделью. Я повествую Евгении о том, что г-н Шопин предлагал мне стать победительницей конкурса "Кремлевская красавица". Моя двоюродная сестра неожиданно хохочет:
– Ну Шурик зарвался совсем. У нас пока там одна красавица. Была и есть. Тягаться с ней и её спонсорами...
– Это не ко мне, - огрызаюсь, - это к одноглазому пирату.
Эти слова веселят моих спутников. Они начинают спорить о том, способен ли одноглазый противный "пират" победить других "пиратов" зарождающегося капитализма, сидящих, к примеру, на нефтяных и газовых вентилях.
И твердо решают - нет, не может, а, следовательно, пытается повесить на уши нашей Маши лапшу. Или развесистую клюкву.
Я не понимаю общей радости, однако находящийся у джипа Стахов встречает нас с довольным видом: акция удалась. И даже более того: выходка ветерана забила осиновый кол в тушку г-на Шопина.
– Это начало его конца, - говорит загадками Алекс и поздравляет меня с первым успехом.
– Какой успех?
– не понимаю я, недовольная, поскольку перспектива новой встречи с Шуриком меня не привлекает.
– Все будет хорошо, Маша, - успокаивает Стахов.
– Как в лучших домах Европы.
Сев в машину, слушаю байки о "замке" г-на Шопина, выстроенном в элитном подмосковном поселке "Сосны". Эту усадьбу знакомая нам личность успела возвести на народные деньги во времена истерического БХ - Большого Хапка. Этот дом - неприступная крепость, и проникнуть туда надо легитимно, чтобы не случилась великая кровавая сеча между спецслужбами и коммерческими структурами, защищающих своего "хозяина", как родного.
– Значит, не хотите собой жертвовать?
– вредничаю.
– В каком смысле?