Тоомас Линнупоэг

Мянд Хельо Аадовна

Тоомас Линнупоэг молча проглотил эту небольшую подковырку. Он успел порядком соскучиться по своим приятелям, и теперь у него было тепло на душе — он снова был с ними. Тоомас Линнупоэг чувствовал себя как за каменной стеной и — блаженствовал. Но долго блаженствовать ему не дали.

— Послушай, старик, что с тобою стряслось? — спросил Тойво Кяреда. — Ты так похудел, у тебя даже уши сморщились. Погляди на нас с Пеэтером! Какие у нас мускулы! Во!

Тоомас Линнупоэг попытался проглотить и вторую подковырку. Но она застряла в горле, словно горькая таблетка, и никак

не исчезала. Пеэтер и Тойво правы. Если что-то вместе решили, надо вместе и осуществлять. Да, Тоомас Линнупоэг должен был пойти копать канавы. Теперь он мог бы гордо выпячивать грудь, а на заработанные деньги купить магнитофон или распределить их помесячно, чтобы всегда можно было брать деньги у самого себя. Тоомас Линнупоэг начал испытывать первые приступы мук совести. И его самочувствие становилось все хуже, — Тойво Кяреда нарисовал такую идиллическую картину жизни канавокопателей, что дух захватывало.

— Летом ничего лучше копания канав и не придумаешь, — втолковывал он Тоомасу Линнупоэгу. — Ты сам себе хозяин, работаешь, когда захочешь, остается время и позагорать, и выкупаться. А каких анекдотов от мужиков наслушаешься! Во! И за все это тебе еще выкладывают кучу денег, хотя за такую мировую жизнь, по правде говоря, не грешно бы и самому приплатить.

Тоомас Линнупоэг слушал, слушал безудержную похвальбу Тойво Кяреда и не мог сообразить, как бы умерить его пыл. И тут предприимчивый дух Тоомаса Линнупоэга шепнул ему:

«Скажи, что ты с удовольствием бы присоединился к ним, но у тебя не было возможности. Ты в это время изучал интереснейшее явление. Жизнь йогов».

Тоомас Линнупоэг повторил, словно попугай:

— Я бы с удовольствием присоединился к вам, но у меня не было возможности. Я в это время изучал интереснейшее явление. Жизнь йогов.

— Да, жизнь йогов, — повторил Тоомас Линнупоэг с ударением, увидев, что у его приятелей от изумления округлились глаза, — надеюсь, вы знаете, кто такие йоги?

— Кое-что слышали, — неуверенно ответил Тойво Кяреда.

— Йоги — это философы, которые развили в себе особые качества, — снисходительно пояснил Тоомас Линнупоэг, выражая готовность пополнить запасы знаний Тойво и Пеэтера. — Кто хочет стать йогом, должен прежде всего научиться правильно дышать. Настоящие йоги делают лишь от трех до четырех вдохов и выдохов в минуту и владеют парапсихологическими приемами.

— К-какими приемами? — переспросил Пеэтер Мяги.

— Парапсихологическими. Ну, если говорить проще — приемами ясновидения, — Тоомас Линнупоэг почувствовал, как его паруса надуваются ветром. Тоомасу Линнупоэгу уже не нужна была помощь его предприимчивого духа. — Вначале, конечно, надо вдыхать чаще, тринадцать раз в минуту. Потом — двенадцать раз и так далее, на медленное дыхание нельзя переходить резко. Но когда привыкнешь, ритм дыхания сохраняется даже ночью, во время сна. Это очень важно, ведь учение йогов основывается на том, что человек производит в течение жизни известное количество вдохов и выдохов — чем меньше их будет в каждую минуту, тем дольше он проживет. Я…

Язык Тоомаса Линнупоэга продолжал рассказывать о йогах, но мысли

его обратились на другое, а взгляд оказался прикованным к первой парте. С чего это Вийви села с Вайке Коткас? Майя и Вийви восемь лет были соседками по парте, почему бы и в этом году им не сидеть рядом? Не поссорились ли они летом? Нет, этого не может быть. С Вийви невозможно поссориться, она всегда все делает так, как хотят другие. Тот факт, что Вийви не дождалась Майю, мог означать лишь одно — Майя и не придет в эту школу!

Тоомас Линнупоэг испытал такое разочарование, такое горе, что готов был зареветь на манер Протона, но, к сожалению, не мог этого сделать — из его рта продолжали сыпаться таинственные термины йоговского учения. Тоомас Линнупоэг уже дошел до точки, выложил все, что знал о йогах, и скоро уже начал бы нести чепуху, но, к его счастью, на пороге класса появилась новенькая. Она быстро окинула взглядом парты, словно бы в поисках свободного места, и направилась прямиком к троим приятелям.

— Могу я сюда сесть? — с улыбкой спросила девочка у Тойво Кяреда.

Не успел Тойво ответить, как лучший друг Тоомаса Линнупоэга, медлительный Пеэтер Мяги мгновенно вскочил из-за парты, пересел на свободное место рядом с Тойво и сказал новенькой:

— Прошу, свободное место впереди меня. Оно тебе подойдет гораздо больше.

Девочка взглянула на Тоомаса Линнупоэга, пожала плечами и уселась рядом с ним.

Тоомас Линнупоэг был зол. На этот раз Пеэтер явно хватил через край. Тоомас Линнупоэг хотел было выдать Пеэтеру что-нибудь похлеще, но Тойво Кяреда уже успокоительно похлопывал Тоомаса Линнупоэга по плечу и шептал так, что все вокруг слышали:

— Пойми, мы с Пеэтером грубые мужики, канавокопатели, нам положено сидеть вместе. А ты в нашем классе — первый джентльмен. Усвоил обхождение с девочками.

И Тойво добавил еще громче:

— Ты можешь обучить ее дыханию. Во!

Тоомас Линнупоэг кипел от злости. Друзья открыто и подло предали его, отфутболили к какой-то чужой девчонке. К девчонке! Будь это Майя, Тоомас Линнупоэг, может быть, и сморщился бы для отвода глаз, но сердце в его груди ликовало бы. А теперь…

— Кюллики, — сказала девочка, поворачиваясь к Тоомасу Линнупоэгу.

— Что? — спросил джентльмен девятого класса.

— Меня зовут Кюллики, — повторила девочка.

— Ага, — произнес Тоомас Линнупоэг. — А я, стало быть, Тоомас. Но мое имя почему-то употребляют всегда вместе с фамилией.

— А твоя фамилия? — поинтересовалась Кюллики.

— Линнупоэг.

Тоомас Линнупоэг в водовороте школьного дня

В класс вошла еще одна новая девочка. Тоомас Линнупоэг решил, что для него настало время действовать — сейчас или никогда! Надо показать приятелям, что он все тот же, готовый к бою, Тоомас Линнупоэг, а вовсе не такая размазня, как они думают. И он громко крикнул: