Томми
Шрифт:
Бедняжка…
Она не могла долго прийти в себя, ведь это тоже ее знакомый, так еще и ближе, чем его жена. Такими грустными никогда их не видел. Что должно было случиться, чтобы ещё увидеть такое вновь, я не знаю.
После этой новости они попытались вместе пообедать
Просто тихо заплакали…
Девочка.
Промежуток, от того как мне исполнилось три года до пятнадцати, я мало помню. Ничего не менялось и порой грустно, что все было как-то однотипно. Чем старше был, тем лучше видел, как своеобразен мир и как мне не хватает четкой определенности.
Дома все было хорошо, но с того времени многое изменилось. Роуд все чаще уходил из дома. Эмри, закруженная делами, иной раз не могла ничего рассказать нового; неизменно, как будто все остановилось на месте, и прекратилось дальнейшее движение. Они меня вырастили, воспитали и иногда все же не хватает их маленького счастья, яркой искры, когда ещё они были совсем молоды.
Я упустил часть своей жизни, но стоила ли она того? Утром, вечно недовольный, просыпался от скрежета дверей, ибо моя очень чуткая семья не могла научиться тише, не придавали этому значение.
После ухода Дрэна, они долго приходили в себя и лишь теперь почти забыли.
– Сынок, ты почему не ешь?
– Мам, нет настроения. Я сыт.
– Верю с трудом, потому что ты только проснулся.
– Я серьезно.
– Понимаю, что тебе нужно мое согласие, но нет, не позволю тебе ходить весь день голодным.
– Ну,
– Всем.
– Нет, не правда. Многим хочется на речку, гулять допоздна, ведь на улице так тепло.
– Это они такие, а ты другой. Садись за стол.
– Ну ма-а-ам…
– Давай ешь и потом гуляй, сколько хочешь; вечером, в семь, чтобы дома был.
– Зачем?
– Будем вещи собирать. Тебе с утра уже ехать!
– Куда?
– За город. Беги скорее на улицу.
Мне не осталось другого выхода, как послушать свою маму и выйти на улицу. Дребезжащий солнечный свет разливался над нашим городом, и было по-настоящему тепло, уютно. Немного задумавшись, я и не понял того, как дворняжка утащила у меня из под носа наушники, свисшие с кармана. Безобразие! Я немедленно пустился в погоню за Локи, который радостно вилял облезлым хвостом и бежал только вперёд. Девчонки и мальчишки смеялись, но не все: кто играл, кто-то с кем-то обсуждал интересные планы и невероятный успех песочной архитектуры – водные каналы, целое поселение маленьких домиков и кучки, похожие на людей.
Эта собака бежала слишком быстро, мне не догнать, тем более она скрылась в соседнем дворе. Туда мне нельзя. Останавливали невидимые сила и страх: там могли быть страшные и вредные дети, что старше меня на один – два года. Они такие противные, что их белые палки в зубах с дымом придавали им ещё большего отвращения. Их одежда, разговор – ничего не было похожего, даже близко относящегося к нормальному общению людей. Настолько было неприятно, что явная обида окутывала реальное понимание происходящего, а я даже не пытался это победить.
Конец ознакомительного фрагмента.