Шрифт:
Джером Клапка Джером
ТОММИ и К°
Роман
ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
Как Питер Хоуп вознамерился выпускать журнал
— Войдите! — произнес мистер Хоуп.
Питер Хоуп был высок, худощав, гладко выбрит, имел при том коротко подстриженные, ниже уха, бачки и волосы, относительно которых парикмахер с прискорбием заметил бы: «Редковаты на затылке,
— Я жалок и стар, — казалось, говорил сюртук. — Во мне нет лоска, вернее, я чересчур лоснюсь на фоне своих новомодных собратьев. Я слишком тесен. Без меня вам будет намного удобнее!
При взаимодействии с сюртуком обладателю его приходилось применять силу, чтобы застегнуть самую нижнюю из трех имевшихся пуговиц. Всякий раз сюртук сопротивлялся, проявляя непокорность. Еще одним свойством Питера, роднившим его с прошлым, был черный шелковый шейный платок, скрепленный парой золотых булавок на цепочке. Когда Питер Хоуп сидел и писал что-то, скрестив под столом длинные ноги, стиснутые узкими, серыми в полоску брюками, а лампа освещала свежее, моложавое лицо и тонкую кисть, придерживающую полуисписанный лист, — человек посторонний при виде его в удивлении принялся бы тереть глаза, недоумевая: что за наваждение, неужто он и впрямь видит перед собой молодого щеголя начала сороковых? Приглядевшись, однако, он заметил бы множество морщинок на лице мистера Хоупа.
— Войдите! — повторил мистер Хоуп несколько громче, но не поднимая глаз.
Дверь отворилась, в комнату просунулась бледная мордашка с парой черных и ясных блестящих глаз.
— Войдите! — повторил мистер Хоуп в третий раз. — Кто там?
В проеме двери можно было заметить также не слишком чистую пятерню, сжимавшую засаленный суконный картуз.
— Я сейчас, — сказал мистер Хоуп. — Присядь, подожди.
Дверь раскрылась шире, внутрь полностью просочился посетитель, присел на краешек ближайшего стула.
— Откуда — из «Центральных новостей» или из «Курьера»? — спросил Питер Хоуп, все еще не поднимая глаз от стола и продолжая писать.
Блестящие черные глазки, едва принявшись оглядывать комнату и начав с оценивающего обзора закопченного потолка, переместились вниз и застыли на явственно проглядывавшей посреди темени Питера Хоупа проплешине, наличие каковой удручило бы его, знай он о ее существовании.
По всей видимости, отсутствие ответа на его вопрос прошло незамеченным для мистера Хоупа. Тонкая белая рука неутомимо выводила что-то пером по бумаге. Еще три исписанных листа было сброшено на пол. После чего мистер Хоуп, отодвинувшись от стола, впервые устремил взгляд на посетителя.
Для Питера Хоупа, бывалого журналиста, давным-давно знакомого с такой разновидностью человечества, как мальчишка из типографии, бледные мордашки, взъерошенные вихры, грязные
— Господи Иисусе! — произнес мистер Хоуп. — Что это?
Фигура поднялась, продемонстрировав рост в пять футов с небольшим, и медленно двинулась к столу.
Поверх облегающей синей шелковой блузы с великоватым вырезом было накинуто нечто, в отдаленном прошлом считавшееся мальчишеской курткой в крапинку; грубый шарф обмотан вокруг горла так, что значительная часть голой шеи торчала наружу; черная юбка, доходившая до пят, судя по всему, была наполовину упрятана под ремень.
— Кто вы? Что вам угодно? — осведомился мистер Хоуп.
Вместо ответа непонятная личность, перехватив засаленный картуз другой рукой, потянула правую руку вниз и принялась задирать кверху длинную юбку.
— Вот этого не надо! — запротестовал мистер Хоуп. — Вы же... это самое... понимаете... вы...
К этому моменту юбки и след простыл, зато обнажились латанные-перелатанные брюки, нырнув в правый карман которых грязная рука извлекла оттуда сложенный листок бумаги, расправила его, встряхнула и водрузила на стол.
Откинув очки на лоб и придерживая их над бровями, мистер Хоуп прочел вслух: «Бифштекс и пирожок с почками, 4 пенса; то же (большая порция) — 6 пенсов; отварная баранина...»
— Это из «Ресторации Хэммонда», — изрекла непонятная личность, — я там недели две как работаю!
Питер Хоуп с удивлением отметил, что в речи говорившего совершенно отсутствует жаргон «кокни», прозвучавший голос свидетельствовал об этом с той же очевидностью, с каковой Питер Хоуп смог бы убедиться, что желтый туман, точно призрачное, неживое море, разлился по Гоф-стрит, стоило ему поднять и раздвинуть красные репсовые шторы, — и что посетитель свободно произносит слова, не глотая звуки.
— Вы там у Эммы расспросите. Она пообещала, что замолвит за меня словечко.
— Послушайте, уважае... — Тут мистер Хоуп осекся, снова решив прибегнуть к помощи очков. Но так как очки в данном случае оказались бессильны, их обладателю пришлось поставить вопрос ребром: — Какого ты пола?
— Кто его знает!
— Ах, ты не знаешь?!
— Какая разница!
Тут мистер Хоуп встал и, взяв странную личность за плечи, легонько развернул ее в профиль, видимо полагая при этом, что в данном ракурсе пол будет легче определить. Оказалось, что нет.
— Как тебя зовут?
— Томми.
— Томми, а дальше?..
— Да как хотите. Мне-то что! У меня этих имен столько...
— Что тебе, собственно, надо?
— Вы ведь мистер Хоуп, Гоф-сквер, комната шестнадцать, второй этаж, так?
— Да, меня зовут Питер Хоуп.
— Вам нужен кто-то, чтоб вел хозяйство?
— Ты хочешь сказать, нужна ли мне экономка?
— Про экономку ничего не говорили. Сказано было, что нужен человек вести хозяйство — готовить вам, комнаты убирать. При мне как раз давеча в лавке был разговор. Пожилая леди в зеленой шляпке спрашивала матушку Хэммонд, нет ли у той кого на примете.