Томление страсти
Шрифт:
— Сначала отвернись.
Он отвернулся, но без излишнего рвения.
— А каких-нибудь старых ботинок, что могут мне подойти, у тебя нет? — стеснительно спросила она.
— Не-а, но думаю, я смогу тебе сделать обувку.
— Сегодня?
— Нет, не сегодня.
Кэтрин подумала, что он сделает что угодно, только бы не дать ей уйти. Должно быть, он будет любыми путями пытаться задержать ее здесь.
В этот момент она уловила нарастающий звук мотора и подбежала к окну.
— Они снова нас разыскивают, — сказал Брук.
— Вертолетом
— Смогла бы.
— А нет какого-нибудь способа сделать это, не выдавая местоположения пещеры?
— Нет, если только не уйти от нее подальше. А на это сейчас нет времени.
— А если я просто выйду на вершину гребня? И скажу, что шла по нему. Обещаю тебе, я не стану говорить им про тебя.
— Нет, это слишком рискованно.
— Хочешь сказать, слишком рискованно для тебя, да?
— Да, я тот человек, который в данном случае может потерять все, — твердо произнес он.
— А как же я? — Голос ее приобрел смятенные нотки. — Ты думаешь, я очень хочу здесь зимовать? А что, если я серьезно больна?
— Кэтрин, ты сама решила прийти в горы.
Они начали ссориться, только на этот раз возможность спастись уплывала от нее.
— Ты просто не хочешь, чтобы я ушла отсюда. Хочешь держать меня здесь как пленницу.
— Я их слишком хорошо знаю. Их волнует не судьба людей, а голое честолюбие.
Она еще раз убедилась, что его нежелание отпустить ее имеет очень простое объяснение. Ему нужен компаньон на зиму. А еще лучше компаньонка. Может, в нем нет сексуальной озабоченности, но и не святой же он.
— Я ухожу отсюда, — твердо сказала она.
— Нет, Кэтрин, не получится.
Кэтрин оттолкнула его и выскочила наружу.
— Нет! — закричал он. — Вернись!
Но девушка уже шла по колено в белой пыли, не замечая ничего вокруг — ни холода снега под голыми ступнями, ни пронизывающего насквозь ледяного ветра. Шла по направлению к гребню, а Брук с каждой секундой был к ней все ближе и ближе.
— Нет, не делай этого! — крикнул он. Мотор уже почти ревел над головой Кэтрин.
Теперь вертолет находился в какой-нибудь полумиле от гребня. И она побежала по нему, размахивая руками, отлично сознавая, что Брук следует почти вплотную за ней.
Она не пробежала и двадцати метров, как он набросился на нее и прижал к земле. Кэтрин упала лицом в снег, и они оба покатились по склону горы.
Как раз в этот момент прямо над их головами пронесся вертолет. Кэтрин про себя молилась, чтоб он не улетал, чтоб заметил их, но увы… Он полетел вдоль хребта, и звук его мотора вскоре стих. Кэтрин утратила всякие надежды и сникла, почувствовав себя беспомощной.
Идти обратно девушка не могла. Бруку пришлось притащить ее на себе. Слезы текли по ее щекам. Она лежала, чувствуя себя обреченной, уставившись в каменный потолок пещеры.
Брук ни слова ей не сказал. А просто ушел куда-то в глубь пещеры, а вернулся через несколько минут с дымящейся кружкой чая.
— Выпей это, — сказал он.
Кэтрин с жадностью
Брука взволновал поступок Кэтрин, ведь она чуть было не выдала жилище, над которым он так много и упорно работал. Это лишний раз доказывало то, что ей нельзя доверять. Он пытался понять, почему она поступила так сегодня, а не вчера, когда он не мог ей помешать. Что же изменилось с тех пор?
Конечно, перспектива проведения зимы в его обществе никому не показалась бы слишком блестящей. И она наконец поняла, что ее ждет.
Брук злился на нее, но одновременно не мог не чувствовать к ней жалости. Конечно, она была напугана. Не многие могут вынести одиночество и полную изоляцию от внешнего мира. Теперь он понял, что, принеся ее сюда, совершил большую ошибку. В то же время ее присутствие внесло в его жизнь нечто непривычное — какой-то душевный трепет. Накануне вечером, моясь, он подумал о том, что рядом находится женщина, и почувствовал себя возбужденным. Он представил себе, что занимается с ней любовью, берет ее. Нечто похожее у него бывало и с другими девушками. Конечно, с Опаль все было по-другому. Она любила его, и они собирались пожениться.
Вертолет снова появился над пещерой. Шум мотора был так силен, что стекла в окне задрожали. Но Кэтрин не двинулась, никак не среагировав на этот звук. Брук знал, что она все еще плачет, и, несмотря на свое нежелание понять девушку, испытывал за нее боль.
После часового сна Кэтрин почувствовала себя отдохнувшей. Ей захотелось есть. Она взяла орехов и яблок и села к нему спиной, давая понять, что с этой минуты он лишен ее общества. Что ж, если он собирается вести себя как дикарь, то может не рассчитывать на ее дружбу.
Она заскучала и незаметно для себя забылась легким сном. Проснувшись, Кэтрин увидела, что рядом с ней сидит Брук.
— У меня есть для тебя подарок. — Он подал ей пару мокасин. Они были сшиты из оленьего меха и выглядели нарядно.
Кэтрин смутил этот поступок. Она села и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты сделал это для меня?
— Да.
— Спасибо. Они очень красивые.
— Померь, по-моему, они должны подойти тебе.
Кэтрин высунула из-под одеяла ноги и сунула их в макасины. Обувь была ей как раз впору.
— Ну как?
— Просто здорово.
По выражению его глаз было видно, что он весьма доволен собой.
— Я сегодня приготовлю праздничный ужин, — сказал он. — У меня не очень много газа, но иногда надо же себя баловать.
— Газа? Так ты на нем кипятил воду для чая?
— Да, у меня в кладовке есть однокомфорочная плита. И еще у меня есть много консервов, и куча овощей, и мясо. Тебя это не вдохновляет?
Она кивнула.
— Брук, мне не нравится поднимать эту больную тему… — На секунду она замолчала. — Но я действительно очень расстроена тем, что случилось сегодня утром. Нам надо поговорить об этом.