Том II: Отряд
Шрифт:
— Есть, командир. Эй, командир, военный совет собрался. Все остальные в твоей палатке.
Палаток было всего две, они стояли здесь, на труднопроходимой открытой местности возле опушки: палатка хирурга с аптекой и шатер командира. Остальные убежища были изготовлены из наломанных веток или грязного брезента, натянутого между деревьями. Аш вместе с Морганом шагала в освещаемой костром темноте, вслед за другими командирами наемников к своей палатке — шаткой конструкции, привязанной частично к колышкам, вбитым между корнями берез, частично
— Сколько у нас теперь народу, Герен?
Крупный мужик почесал под шлемом затылок, обросший рыжими жесткими волосами:
— Да вроде до ста девяноста трех человек. Это кто может воевать. Еще три-четыре сотни в обозе, но еще и гражданские тащатся за нами.
— До завтрака разберись, — Аш мягко смотрела на Герена аб Моргана.
— Кое-кто из ребят баб подцепили по дороге. Если этих баб выгнать, они с голоду помрут. И ребятам не понравится, командир.
— Вот же дерьмо! — Аш ударила себя кулаком по ладони другой руки. — Ну, черт с ними. Избавиться от них — дороже обойдется.
Флора дель Гиз, спотыкаясь, спешила за ними по разбитой земле. С хитрой улыбкой, едва видной в свете костра, она пробормотала:
— Прагматик…
Ночной лагерь втоптал в грязь осенний подлесок или срезал его для постелей. Теперь под ногами не бегали козы или цыплята. Около пяти сотен человек и их вьючные животные скучились в вытянутом лагере, разбитом на полоске земли вдоль опушки дикого леса. Лучники и легко вооруженная пехота расселись под елями, во влажной траве, поедая свой скудный рацион.
Послышался истошный вопль со стороны вьючных мулов, привязанных к деревьям подальше, ближе к краю поляны. Аш шла по лагерю, наблюдая в неверном свете костра: там оруженосцы и пажи переговаривались, обихаживая хозяев; сержанты и капралы до изнеможения гоняли на прогалине своих алебардщиков и аркебузиров; женщины и дети болтались под ногами по всей территории; и всюду попадались примкнувшие к лагерю беженцы, лица у всех измученные, в глазах застыл глубокий страх. Вот и суди о боевом духе.
— Значит, мы потеряли еще двух тяжеловооруженных всадников?
— Вчера ночью, перед тем как встать лагерем. Это все же меньше, чем было на юге.
«Мы добрались сюда ни на минуту раньше, чем намеревались».
Герен нахмурился:
— Командир, я реорганизовал некоторые недоукомплектованные группы копьеносцев в группы военной полиции, и они теперь больше боятся меня, чем дезертировать. Но я хочу, чтобы ты мне разрешила оставить всех пушкарей у Анжелотти; у нас и так все чертовы отрядные стрелки; у меня все время уходит на них.
Аш задумчиво кивнула:
— Из тебя получился намного лучший полицейский, чем когда-то был сержант лучников! Согласна: видно, тебе лучше тогда этим и заниматься.
Она направилась к командирской палатке, с ней Морган и хирург. Герен аб Морган проталкивался мимо Флоры дель Гиз ко входу, но вдруг комично
— Кровь Божья! Что же ты сначала демонстрируешь мне своих мандавошек, а потом ждешь, что я восприму тебя как кавалера, — скрипуче проговорила Флора дель Гиз, влетая мимо него в кромешную тьму палатки.
Аш заметила выражение его лица и чуть не расхохоталась вслух, несмотря на то, что сама смутилась.
— Всем вольно, — улыбнулась она; входя в темное, уже не пустое пространство брезентовой палатки. — Рикард, откинь полог палатки; впусти хоть немного свет костра.
— Командир, может, лампы зажечь?
— Зачем? Масло для ламп кончилось. Может, отец Фавершэм поможет тебе, чудо сотворит. Так, Генри?
— Да, командир. И еще много чего кончилось. Мы не можем вечно рассчитывать на то, что подберем в брошенных городах.
— Если они были брошены до того, как ты «подобрал»… — Флора наощупь нашла один из стульев Аш с высокой спинкой и уселась, ехидно глядя на Томаса Рочестера, на Эвена Хью, когда уэльский командир копьеносцев поспешно влетел, опаздывая.
— Большинство их было брошено. В основном, — на грязном лице Эвена Хью с грубыми чертами появилось оскорбленное выражение. — Кто там разберет в Вечном Сумраке? Военные потери, правда, командир?
Аш пропустила мимо ушей эту шутку. В тусклом освещении она обвела глазами собравшихся. Ростовная, женщина из России, вошла вслед за Эвеном. Герен аб Морган что-то ворчал на ухо Питеру Тиррелу, Тнррел, слушая уэльсца, поглаживал кожаной перчаткой с зашитыми пальцами оставшуюся половинку кисти — пальцы большой и указательный. Уот Родвей, прислонившись к шесту в центре палатки, затачивал свой поварской нож на точильном камне, Генри Брант теперь разговаривал с ним напряженным полушепотом.
— Генри, — обратилась к нему Аш, — как у нас с провиантом?
Генри повернул к ней свое широкое красное лицо:
— Ты, командир, слишком деликатно выразилась. В последнюю неделю получали по полпайка; и я приставил к мулам вооруженную охрану. Горячей еды хватит еще на завтра, остается черный хлеб; может, дня на два. Потом — ничего.
— Это точно?
— Ты поставила мне на прокорм пятьсот человек; да, я говорю точно, ничего сделать нельзя! Мне хлеб печь не из чего!
Аш подняла руку, стараясь его успокоить, стараясь не показать, как у нее самой все внутри переворачивается.
— Это не проблема, Генри. Не волнуйся. Что у тебя, Герен?
Низкий голос Герена аб Моргана заполнил затхлый воздух палатки в мерцающем золотом отсвете костра.
— Мы не считаем нападение на город ценной идеей.
Этот неожиданный вызов ее поразил.
— «Мы» — это кто?
— Да хрен с ним, командир, — Людмила Ростовная не отвечала прямо на вопрос. — Давай скажи нам все — как вытащить остатки отряда из Дижона и двинуться в Англию. Что нам делать, командир? Наплевать на крысоголовых?