Том II: Отряд
Шрифт:
— Лук? Арбалет? Аркебуза?
— Не-а. Ясно, почему ребята, кого мы посылали, до него не добрались. Охрана у него толковая. И не думай браться за оружие, где он расположился.
— И где же это? — нетерпеливо спросила Аш. «Только бы не на южной стороне, — заклинала она. — Только бы не пришлось переправляться через реку, пусть даже замерзшую».
Черные от грязи руки Эвена Хью развернули перед ней лист бумаги. Тиддеры склонились над его плечом. Уэльсец пробежался пальцем по черным линиям, очерчивающим городскую стену, русла рек на востоке и на западе и открытую с севера долину. Линии визиготского
— Вот здесь, босс. Примерно на полмили к северу от северо-восточных ворот. Для нас это вверх по течению, на нашем берегу реки. Здесь вот мост, за линией укреплений. Они его пока не свалили. Поди, сидит там в расчете переправиться и свалить подальше в случае чего.
— У-гу, за мостом расходятся дороги на юг и на запад…
— Только уж мы его не отпустим.
Аш позволила себе улыбнуться разведчикам.
— Ежели он пустится в бега, придется гоняться за ним высунув язык. Молодчина, Эвен, и вы, ребята. Ладно. Придется послать еще кого-то, чтоб за ним приглядывали, — и будьте поосторожнее, у его арифов хватало времени переставить посты и сменить пароли. Но я должна знать, если король-калиф Гелимер вздумает переехать.
День двадцать седьмого декабря закончился. Дюжину раз в час Аш жалела об отсутствии Джона де Вира: ей не хватало его советов, но еще больше — его спокойной уверенности.
Отсутствие Флоры дель Гиз тревожило, как выпавший зуб.
— Активность во вражеском лагере. Переставляют людей, — доложил Ансельм.
— Они уже вернули нашего герольда?
— Фолло все болтает, — хладнокровно заметил Роберт. — Чем дольше это протянется, тем больше слабых мест успеет прикрыть Гелимер.
— Знаю. Но мы и не ожидали, что все решится мгновенно. Мы должны застать их врасплох: вырваться отсюда и сразу прорваться к Гелимеру. Иначе все бесполезно.
Двадцать раз за день она прошла весь Дижон от стены к стене: выслушивала рапорты, отдавала приказы, уточняла детали с Ла Маршем и Джонвиллем. После полудня Аш пыталась устроить себе короткую передышку, но почти сразу сорвалась с места: голова кружилась от гремящего в ней:
— ЧУВСТВУЕШЬ, КАК ХОЛОДАЕТ, ЖАЛКАЯ ТЕНЬ? ЧУВСТВУЕШЬ, КАК МЫ ВПИВАЕМ СИЛУ СОЛНЦА?
В коротких сумерках, которыми закончился день, новоявленный бургундский герольд побрел обратно через замерзшую грязь, отделявшую визиготский лагерь от города.
Наконец Ричард Фолло предстал перед Аш, ожидавшей с Оливером де Ла Маршем в дворцовой приемной, в окружении молчаливых дижонских купцов и ремесленников. На дубовом троне молча восседала герцогиня, с плотно закрытым вуалью лицом.
Мэр в сопровождении стражи прошел сквозь толпу запрудивших улицы беженцев. Почти каждый из них — одрябших от голода, с белыми кругами вокруг глаз, истощенных до предела — сжимал теперь в руках пику, вилы или, на худой конец, окованный железом посох.
— Ну? — вопросил Ла Марш с безмолвного согласия герцогини.
Ричард Фолло неторопливо поправил на груди цепь мэра и вздохнул.
— Все устроено, милорд. Мы сдаем город завтра, квахиду лорда командующего, Лебрии. Он
Аш услышала вопрос Ла Марша:
— Он гарантировал нам жизнь?
Но дальше не вслушивалась. Она смотрела на лица Роберта Ансельма, Анжелотти, Герена аб Моргана, Людмилы Ростовной: лица людей, услышавших ожидаемую, хоть и неприятную весть; по некоторым даже скользнула тень облегчения.
— Сдача назначена на четвертый час завтрашнего утра, — заключил Фолло. Его глаза напряженно выглядывали из тени глазниц. — Десять часов. Мы согласны, милорд? Нет ли другого выхода?
Аш с невозмутимым видом пропустила мимо ушей последние споры. В голове у нее засела одна мысль: «Ну, так. Все».
— Анжели, — приказала она. — Разыщи Джасси. Теперь мы знаем, когда начинать.
Ко всенощной стало слишком холодно даже для снегопада. Аш устало добрела по искрящимся изморозью камням мостовых до дворика отрядной башни и оказалась в толпе солдат, снаряженных к бою.
Факелы дымили и коптили на морозе. Она похлопала закоченевшими в латных перчатках руками. Все лица немедленно обернулись к ней. Аш глотнула ледяного воздуха, протолкалась в гущу толпы и занялась раздачей приветствий. Люди держались кучками, ночная тишина полнилась гудением голосов. Командиры копий проводили перекличку среди своих людей. Аш переговорила с пехотинцами, лучниками, латниками и оруженосцами — со всеми, кого знала хотя бы по имени, — и отошла к группе сержантов, собиравших отряды у дальней стены: копейщики отдельно, стрелки и аркебузиры отдельно. В широком пространстве среди каменных стен гремели приказы.
Рядом с ней шел знаменосец, и толпа послушно расступалась, пропуская командирский эскорт. Бросив несколько слов копейщикам и аркебузирам, задумалась: «Что-то упустила?» и сообразила: «Лошади!».
Не слышно было стука подков. Ни боевых коней в броне под цветными чепраками, ни вьючных — даже мулов нет!
Все отправились в отрядный котел, откуда сейчас долетал едва уловимый запах последнего завтрака.
— Генри Брант заначил пару бочек вина, — объявила Аш срывающимся на морозе голосом. — Перед рассветом каждому достанется по глотку!
Среди стоявших поблизости от нее послышались радостные восклицания.
Пройдя к дверям оружейной, Аш окликнула:
— Жан!
— Кончаю, босс, — улыбнулся ей из красноватого сияния горна Жан Бертран. В тени за его спиной в последнем приступе деятельности гремели молоты. Двое подмастерьев безостановочно выдавали готовые наконечники стрел.
Аш, оглушенная звоном кузни, несколько секунд постояла на пороге, отогревая лицо в потоке горячего воздуха. Один из оружейников выравнивал на наковальне помятый нагрудник: от раскаленного металла разлетались яркие искры. Голые руки с вздувшимися мышцами, блестевшие от копоти и пота, искусно и мощно поднимали и опускали молот. Аш вдруг представилось, как те же мощные руки и плечи напрягаются, обрушивая удар в лицо визиготского солдата. Может, всего через несколько часов.