Том II: Отряд
Шрифт:
«Он не в себе. Что-то произошло с ним после моего побега. Совершенно не в себе…»
Она отделила чувства от разума, заставила себя думать только о темном тоннеле, разбираться в сумятице голосов и движений.
Леофрик опустил взгляд на девочку-рабыню, стоявшую перед ним, вырвал руку из хватки одного из священников и выхватил у ребенка пятнистую бело-бурую крыску, поднял в ладони и уставился в рубиновые глазки:
— Я все спрашиваю себя — в чем же я ошибся?
Дитя — теперь Аш уверенно узнала Виоланту, чуть подросшую и похудевшую, — подняла руки, потянулась за зверьком. Когда
Аш почувствовала на себе взгляд: Гелимер снова смотрел на нее с расчетливым настороженным вниманием.
— А, зараза! — выдохнула Аш.
По знаку Гелимера два священника снова обступили Леофрика. Вальзаччи потянулся к его руке, отстраняясь от прикосновений зверька.
Седой старик рассеянно возвратил крысу рабыне.
— Повелитель калиф, — начал он, — опасность…
— За безумием ты скрываешь измену, — перебил его король-калиф, перейдя на беглую карфагенскую латынь, которую, по мнению Аш, могла разобрать только она сама да де Вир, не считая, конечно, свиты визиготов. — Если, чтобы заставить тебя замолчать, придется тебя убить, я это сделаю!
— Я не безумен, — отвечал Леофрик на том же языке. Аш видела озадаченные лица Фридриха и де Амбуаза; второй француз, Комин, загадочно улыбался.
Она оглянулась на де Вира. Англичанин кивнул. Аш дождалась, пока взгляды французов и германцев обратятся к ней и начала отстегивать ремень салада. «Пора помешать кашу в горшке!» Она сняла шлем и тряхнула короткими локонами, показывая себя визиготскому отряду.
— Великий боже, они близнецы! — воскликнул Шарль де Амбуаз. — Бургундская наемница и генерал визиготов? Голоса, лица… что же это?!
— Сестры, как я слышал, — отрывисто вставил де Комин, устремив взгляд на короля-калифа. — Лорд Гелимер, его милость король Франции захочет также узнать, почему ваши генералы сражаются в этой войне на обеих сторонах! Если это война, а не интрига, направленная против Франции!
— Эта женщина, Аш, — отступница, — пренебрежительно бросил Гелимер.
— Вот как? — голос Шарля де Амбуаза прозвучал так оглушительно, что маленькая рабыня съежилась и прижала к груди пестрого зверька. Француз просто кричал на короля-калифа: — Неужто? И что я должен сказать моему повелителю Людовику? Что вы в заговоре с Бургундией и что эта притворная война ведется вами на две стороны! Что Бургундия, исконый враг Франции — ваша союзница! И, хуже того, — француз выбросил руку, указывая на Джона де Вира, — во всем этом участвуют англичане!
Аш прыснула. Никто не услышал ее в хохоте, насмешках и поздравлениях де Виру, в кошачьем концерте, который устроило копье Томаса Рочестера, пока его командир утирал слезы, рыдая от смеха.
Ладонь Гелимера огладила его завитую бороду.
Когда стихли аплодисменты, вопли и выкрики: «Чума на лягушатников!», он спокойно заметил:
— Стали бы мы держать свои легионы под стенами союзного города и стремиться стереть его с лица земли?
Словно очнувшись от звука голоса Гелимера, лорд-амир Леофрик снова пронзительно затянул:
— Ее спросите! Аш! Аш!
Между
— Скажи ему! Скажи повелителю, королю-калифу! Камни пустыни обладают душами. Великий голос вещает, говоря через моего каменного голема, и она слышит его… — голос Леофрика упал, лицо опечалилось. — Как могла ты из-за этой пустяковой войны умолчать о такой угрозе?
— Я… — Аш осеклась, почувствовав за своим плечом плечо Флоры и заметив, как многозначительно поглаживает свою палицу де Вир.
— Скажи ему! — выкрикнул Леофрик. — Дочь моя предала меня, и я прошу тебя, молю тебя … — он вырвал обе руки у священников и выпрямился, глядя прямо в глаза Аш. — Империя предана, мы все скоро умрем, мужчины и женщины, визиготы и бургундцы… скажи моему повелителю, что ты слышишь!
Аш снова почувствовала на себе пристальный взгляд Гелимера. Она обвела взглядом лица визиготов, иностранцев; замерла на мгновенье в нерешительности.
Тихое шипение греческого огня. Виоланта, баюкая пеструю крысу, взглянула на Аш из-под неровной челки — что было в ее взгляде? Женщина-рабыня хваталась за рубашонку девочки, поскуливая, как собачонка.
— Ладно. — Аш положила руки на пояс, поближе к рукоятям меча и кинжала. Слова приносили неимоверное облегчение. — Может, он и не в себе, но не выжил из ума. Послушайте его. Он сказал правду.
Гелимер нахмурился.
— В пустыне… — Аш запнулась, тщательно подбирая слова, — в пустыне к югу от Карфагена есть големы-пирамиды. Вы, лорд-калиф, сами видели их, когда мы проезжали там.
Красные губы калифа в мохнатом гнезде бороды дернулись, и Гелимер прикрыл их пальцами.
— Это памятники нашим святым предкам. Ныне Господь благословил их Холодным Пламенем.
— Вы их видели. Они выстроены из речного ила и камня. Из камня. Как ваш каменный голем.
Он покачал головой:
— Бред.
— Нет, не бред. Ваш амир Леофрик прав: я слышала их. Это их голоса говорили с вами через каменный голем. Это их советы привели вас сюда. И поверьте, им нет дело до вашей империи! — со странным чувством освобождения она взглянула на седобородого визигота. — Амир Леофрик не безумен. Это — дьяволы; во всяком случае для нас они — дьяволы. Они не успокоятся, пока весь мир не покроют тьма и смерть, царящие сейчас за пределами Бургундии.
Она, в общем-то, не надеялась его убедить. И видела по его лицу, что ей это, скорее всего, не удалось. И все-таки ей стало легче, словно, высказавшись, она сбросил с себя тяжелый груз. Она смотрела на Гелимера из-за шеренги янычар и не могла отвести взгляд.
— Что более вероятно? — спросил он. — Что все эти разговоры о дьяволах — правда, хотя каждый может видеть, что сам Бог помогает нам? Или что в Доме Леофрика созрел изощренный заговор против трона, в котором участвует и его рабыня-генерал, подчинившаяся его воле? А вы, капитан Аш, должны были умереть в моем дворце, рассеченная на части ради знаний, которые могли бы мы извлечь из вашего тела. И такая смерть ожидает вас, когда я возьму Дижон.