Том Джоу
Шрифт:
— Сто метров, двигаются целенаправленно к нам, три единицы, но окажутся за этой стеной. — Указываю на перегородку справа. — Если пойдут в обход, то еще плюс двести.
— Что у нас выше?
— Три этажа до обшивки, два обозначены как условно-целые, третий — повреждения средней тяжести.
— Два с атмосферой, но без гравитации, третий — без нихрена, — расшифровывает Федор Иванович.
— Так точно. Можно пройти по технической шахте и завалить ее чем-нибудь.
— Завалишь проход — и как потом за едой возвращаться?
— Пройти по корпусу до следующей поврежденной
— Все к тому и идет. Не нравится мне это, будто нас специально на обшивку выжимают.
— Можно разделиться, — выдает идею Макс.
— Хорошо, ты остаешься и держишь оборону до последнего заряда. Я потом заведу какое-нибудь тупое, но отважное животное и назову Максом в память о тебе.
— Дроны — в сорока метрах.
— Привал окончен, пошли смотреть на звезды.
При переходе на следующий уровень пришло ощущение невесомости, словно в воду нырнул. Мы с сержантом включили магнитные захваты на подошвах, Макс отталкивался от поверхностей и пролетал мимо нас, оглашая так-сеть радостными воплями. Иваныч ворчал что-то про придурка, впавшего в детство, но безобразие прекращать не торопился. Все-таки зрелище порхающего стокилограммового обалдуя заметно снизило нервное напряжение последних часов.
Через переходный шлюз мы выбрались на последний уровень. Условный потолок этажа зиял крупными прорехами, в полу наблюдались дыры не меньшего калибра.
Первым в одно из отверстий прыгнул сержант, ловко зацепился за край искореженной бронеплиты и зафиксировался на обшивке магнитными захватами. Потом и мы с Максом прыгнули в широкие объятия сержанта.
Общим молчаливым решением устроили привал прямо на месте подъема.
— Том?
— Нет ни одной засечки, оторвались.
— Схему спуска составишь? Не сейчас; полчаса — привал.
— Тут площадь в квадратный километр — не броня, а решето. Вариантов полно. — По схеме прикидываю маршрут возвращения; в принципе все смотрится довольно оптимистично. Припасов у нас с собой хватит на сутки, за четверть этого времени боты должны успокоиться, а еще через шесть часов — «забыть» о нашем существовании.
«Мозги» роботов — блоки управления тактиков — частенько притаскивают промышляющие отряды, оттуда и берется инфа по схемам действия железяк. Тор улучшает алгоритмы поведения, но делает это не часто, люди успевают приспособиться.
— Добро.
— Товарищ сержант, разрешите угостить. — Макс тянет руку с кубиком стандартного картриджа скафа к сержанту.
— Что это?
— Наткнулся, когда разбирал модули к скафу. По стандарту — один в один питьевые, а цвет слегка отличается. Думал, бракованные, хотел выкинуть, лизнул напоследок — на вкус как коньяк.
— Тебя мама не учила не тащить в рот всякую гадость? «Думал, бракованные, но лизнул»… Где таких идиотов делают?
— Постойте, Федор Иванович. Макс, ты этот кубик к скафу не подключал?
— Дак только отсоединил, чтобы поделиться. Не одному же, да и старшему по званию первому положено…
То-то он бабочкой порхал, и лицо красное. Картриджи с водой частично используются для поддержания атмосферы внутри скафа.
Понимающе переглядываемся с сержантом.
— Так, Максимка, включай регенератор на максимум. Включил?
— Так точно, а что я сделал-то? Я ж не пил…
— Теперь отрубай магнитные захваты. Делай, делай!
Сержант подхватывает Макса за руку и выбрасывает в космос.
— Не друг ты нам больше, Максимка. — Сержант спокойно разворачивается от вопящего Макса и машет мне рукой. — Пойдем от убогого, не забыть бы помянуть потом…
В так-сети вопли переходят в стадию истерики, Макс уже в двадцати метрах от нас.
— Ну, вроде хватит. А то еще переборщим; сердечко у него сильное, но мало ли…
Сержант дает мне конец линя, сильно отталкивается от обшивки и летит к Максу. Спасательная операция изрядно перепсиховавшего рядового завершается аккуратным вытягиванием мною обратно к обшивке двух людей. Макс еще минуту удерживает в стальных объятиях Иваныча, пока мы не отцепляем его.
— Вот она, польза ударной дозы адреналина в крови, — наш товарищ снова в строю. Извини, Максимка, но иначе никак. Пьяный, ты нам совсем не помощник.
Минут десять движемся в полном молчании; жестковато вышло, но с балластом в бою — еще хуже. Потихоньку Макс разговаривается, начинает с извинений, рассказывает о своих чувствах, когда понял, что мы действительно уходим. Тоже просим прощения со своей стороны, но, перед тем как закрыть эту тему, Иваныч обещает Максу персональный экзамен по устройству скафов.
— Как думаете, шоу еще долго протянет?
— Полгода минимум; думаю, даже год. Сейчас еще интерес поднимется, после скандала с нашей проделкой, — прикидываю я. — Рейтинги в последнее время падают, зрелище приелось. Представителей эстрады и актеров для того и привезли, чтобы вдохнуть в шоу вторую жизнь.
— А что дальше будет?
— С кем именно? С нами, со станцией?
— Ну да.
— Нас переведут в другую дыру, дослуживать. Может, даже оправдают, как обещали. Верю я в это слабо, найдут к чему прицепиться.
— А со станцией — что, думаешь, сделают? — заинтересовывается сержант.
— Тут вариантов прилично. Могут оставить все как было, а могут…
— …обесточить реактор. Вариант два: уничтожить станцию, двадцать четыре шаблона исполнения. Вариант три: программный взлом. Вариант четыре: НВ-торпеды. Вариант пять: продажа китайской стороне. Вариант шесть: захват и уничтожение по сценарию абордажа. Всего девятнадцать просчитанных вариантов, если желаете — могу продолжить, — неожиданно вклинивается в наш разговор незнакомый мужской голос.