Том 6. Отечник

Святитель Игнатий

Летом 1857 г. отец Леонид перенес тяжелую болезнь. Затем тяжелым ударом стала для него кончина (23 сентября) его матушки. На этом фоне произошла новая встреча его со святителем Игнатием.

27 октября 1857 г. архимандрит Игнатий Брянчанинов был хиротонисан во Епископа Кавказского и Черноморского, 25 ноября он выехал к месту своей новой службы. По пути он несколько дней пробыл в Москве. Отец Леонид предложил ему остановиться у него. 22 ноября 1857 г. он записывает в своем дневнике: «Преосвященный Игнатий благодарит за приглашение, но говорит, что остановиться у меня в монастыре не может, ибо — продолжаю его словами: "не умею беречь денег и потому постоянно нуждался и нуждаюсь в пособии ближних. Промысл Божий постоянно давал мне благодетелей, так, что я находился постоянно в нужде и постоянно в изобилии. Такое положение сопровождало меня и при посвящении моем в Епископа. Выехал я из Обители с 50-ю рублями, и то заемными, а добрые

люди всем снабдили. Один из них взял на себя отправку моей библиотеки в Ставрополь, равно как и всего имущества моего, также взял на себя отправление меня собственно из Петербурга до Москвы; этот человек желает, чтоб я остановился в Москве в его доме". В конце письма: "Надеюсь в Москве часто видеться с Вами. Мне хотелось бы {стр. 712} провести там 1-е декабря. Не знаю, что ожидает меня на Кавказе, но из Петербурга уезжаю с радостию"».

Следующая запись 28 ноября 1857 г.: «Преосвященный Игнатий был у Владыки 2 раза, вчера обедал у него и вечером навестил меня как больного. Он очень поседел, голова совсем белая, и с дороги или от изменения впечатления он показался мне не тем, кем я привык его видеть; вид его усталый, и разговор не вяжется. "Католики производят фанатиков папы, протестанты производят фанатиков протестантизма, русские производят священников, которые смотрят на свое дело как на промысл. Этой хладности вина в рационализме воспитания. Пора успокоить Церковь на ее извечном основании, на Предании: пусть Деяния Соборов во всей силе, деяния и писания святых, история Церкви самая подробная будут изучены основательно; пусть мысль осветится и просветится изучением слова Божия, так чтобы всякий знал у нас наизусть Евангелие и Псалтырь, чтобы великие истины этих божественных книг ходили за нами, пред нами, над нами, одесную, ошую, озаряли мысль, согревали сердца. Пусть великие деяния Церкви возвеличивают дух, великие образы делателей винограда Божия восстанут пред нами во всей их жизненной силе, красоте и величии. Пусть сердцем почувствуют дети, к чему они готовятся, пусть воспитатели расположат к свободному избранию духовного звания. Пусть как первенцы Божии будут они отделены Богу в раннем возрасте, чистые и непорочные, пусть блюдут их от света мира за щитом своих стен и добрых правил, пусть отличаются от него самой наружностию и порядком жизни. И в полукафтанье можно побегать, когда дети знают, что они для здоровья резвятся". — Преосвященный очень легко оставил и Обитель и Питер. Царь, обе царицы, Константин Николаевич с супругою принимали его. Александра Феодоровна подарила ему панагию золотую (с изображением Спасителя), обложенную синими камнями. Он был у меня в ней. Она очень плакала, и Государь прощался со слезами».

Митрополит Филарет о первом посещении его Преосвященным Игнатием писал 27 ноября 1857 г. отцу наместнику Антонию: «Сегодня был у меня новый Преосвященный Кавказский. Благодушествует и с решимостью принимается за дело. Уже избрал себе нового ректора семинарии и инспектора и секретаря для Консистории. Радуется о благоволении к нему владыки Новгородского. Но есть и скорбные вести, кото{стр. 713}рые он подтверждает. О оптинских монахах, взятых в Иерусалимскую миссию, он думает, что их лучше бы удержать под опытным руководством старца Макария, чтобы употребить их для поддержания и распространения доброго монашества в России. Может быть, это и правда. Для Иерусалима могли бы найтись другие» [2133].

3 декабря 1857 г. из Москвы отправились обратно в Сергиеву пустынь провожавшие епископа Игнатия друзья, а он перед отъездом в Ставрополь навестил еще раз отца Леонида. «В понедельник посетил меня Преосвященный Игнатий, и я представил ему отца Савву. Много любопытного слышал; много добрых уроков он преподал. Он рад, что расстался с Петербургом. В монастыре приезд высоких особ духовных и светских всегда производил на него мрачное впечатление. "Четверть века ездят в монастырь и не научатся спросить ничего кроме: когда этот корпус отстроится, над кем этот памятник поставлен". Разговор Духовный мог быть поддержан с ., с М. А. — можно было передавать неизвестное ей. <…> В монастырях самых лучших делание телесных добродетелей, а духовная жизнь неведома до того, что молитвы Иисусовой боятся.

Как быть? — спрашиваю я: я после болезни раздражителен и боюсь оскорбить, всякое объяснение приводит в трепетание сердце и в сильное волнение духа. Говорить ли?

Непременно. Если нас стесняет наше недостоинство и опасение сделать хуже, то это только от врага. Что мы грешны, это дело известное; но диавол хочет, чтобы к другим грехам приложили мы грехи нерадения в своей службе, потачку. Боимся раздражения; мы должны знать: мы не бесстрастны; боимся худых последствий от исправления, — лучше худые последствия от исправления зла, нежели худые последствия от небрежности, от попущения зла. При этом нужно приносить покаяние в том,

что было страстного привнесено в дело, и положиться на Бога. Нужно и предварять дело молитвою, чтобы не из себя говорить, а из Бога: тогда трудное становится легким и говорится и принимается легко. Кийждо в неже звание призван, в том да пребывает (1 Кор. 7. 20) — продолжал он, как бы отвечая на мой вопрос: Бог поставил, посему на этом, а не на другом поприще должен я действовать. Произвольное {стр. 714} (самочинное) смиренномудрие не спасает, а губит, а без смиренномудрия нет спасения. Как древнему Израилю заповедано было приносить жертвы только в Иерусалиме, так и духовный Израиль может правильную Богоугодную жертву принести только в сердце смиренном. Мы стеснены; но успокоимся мыслию, что мы в неволе египетской занимаемся "плинфоделанием, пока не послан будет к нам Моисей".

Но не должен ли я, спросил я, представить на вид начальству то, что я изменился со времени своего назначения, чтобы не было оно в неизвестности на мой счет: тогда оно ставило меня таким, а теперь я другой? Если хотите, сделайте это, но помолясь хорошенько, и если не будет препятствий, скажите; если же сказать не надо, то Бог воспрепятствует.

Советует сильно иметь настольную книгу аввы Варсонофия, который для начальника то же, что авва Дорофей для новоначального.

Преосвященный едет во вторник. Правило Преосвященного Игнатия с Божиею помощию прилагаю к делу, и удачно. Помолясь, начинал говорить, и принимаемо было с благодарностию».

Представленный Преосвященному Игнатию при этой встрече отец Савва — это в будущем известный доктор церковной истории, публикатор материалов, связанных с деятельностью Митрополита Филарета, автор «Воспоминаний о Преосвященном Леониде».

Отец Савва (в миру Иван Михайлович Тихомиров, 1819 — 13 октября 1896) — сын причетника Владимирской епархии. В 1850 г. он окончил Московскую Духовную академию; в 1848-м — пострижен; в 1850-м — синодальный ризничий, в 1851-м — магистр, в 1855-м — архимандрит, в 1859-м — ректор Московской семинарии, в 1861-м — ректор Московской Духовной академии и настоятель Высокопетровского монастыря, в 1862-м — епископ Можайский, в 1866-м — Полоцкий, в 1874-м — Харьковский, в 1876-м — Тверской, в 1880-м — архиепископ, в 1894-м — доктор церковной истории.

Он тоже описал свою встречу с Преосвященным Игнатием: «В ноябре рукоположен был во епископа Кавказского знаменитый архимандрит Сергиевой пустыни Игнатий Брянчанинов — главный виновник монашества отца Леонида. Мимоездом чрез Москву он посетил своего духовного адепта, а последний не преминул познакомить меня со своим почтенным {стр. 715} аввою. Я провел несколько часов в духовной беседе с новорукоположенным епископом и был очень доволен своим знакомством с такою замечательною личностию. Не очень, впрочем, долго Преосвященный Игнатий оставался на епископской кафедре: в августе 1861 года он уволен был согласно прошению, по расстроенному здоровью, на покой и поселился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии, где занялся приведением в порядок и изданием в свет своих многочисленных сочинений содержания преимущественно аскетического. Летом 1865 года, когда я был викарием в Москве, Его Преосвященство препроводил ко мне с своим братом, который в одно время с ним был в Ставрополе губернатором, экземпляр своего произведения под заглавием «Аскетические Опыты». При этом он поручил своему брату попросить меня сделать для него списки с житий святых Нифонта и Андрея, заключающихся в Макарьевских Четьи-Минеях. С своей стороны, я поставил долгом выразить Преосвященнейшему автору письменную благодарность за присланный мне дар и обещал исполнить его просьбу относительно списков с житий святых. На мое письмо Преосвященный Игнатий отвечал 1 июля того же 1865 года следующим посланием:

"Ваше Преосвященство, милостивейший Архипастырь и Отец!

Приношу Вам искреннейшую признательность за благосклонное принятие труда моего, книги «Аскетические Опыты».

Примите и покорную мою просьбу: не откажитесь предложить известным Вашему Преосвященству монашествующим и вообще аскетам эту книгу, предостерегающую от неправильного упражнения молитвою и от последствий такого упражнения".

Обещанные мною списки житий святых Нифонта и Андрея не могли быть мною доставлены Преосвященному Игнатию раньше марта следующего 1866 года, так как жития эти очень обширны. По получении от меня списков Его Преосвященство писал мне от 3-го марта:

"Примите мою искреннейшую признательность за распоряжение Ваше о снятии для меня списков с подробных жизнеописаний святого Нифонта и святого Андрея. Эти жизнеописания очень важны в отношении к учению о духах; но не знаю, смогу ли воспользоваться Вашею милостию, как должно: силы мои истощились до невероятности, и не только не могу заниматься письменным трудом, но даже и чтением. Знакомым {стр. 716} моим в Москве я поручил выразить мою благодарность занимавшимся перепискою жизнеописаний.