Том 5. Драмы
Шрифт:
Юрий. Батюшка, вы будете мною довольны.
(Входят княгиня и князь.) (Княгиня и Юрий медленно раскланялись, наблюдая друг друга.)
Князь. Дмитрий Петрович! честь имею вас поздравить с приездом Юрия Дмитрича — я думаю, вы очень рады.
Дм<итрий> Петр<ович>. Благодарю вас, князь, от всей души… когда вы будете отцом, тогда и сами вполне меня поймете.
Князь( с улыбкою). Я надеюсь, что это будет скоро.
(Вера
Вера. Monsieur Радин! рекомендую вам моего мужа — прошу его полюбить.
Юрий. Я буду стараться, княгиня.
Князь. А я надеюсь, что мы сойдемся: я, как говорят военные, в полном смысле добрый малый.
Юрий. Увидав вас, князь, я это тотчас угадал. ( В сторону)Ее хладнокровие меня бесит.
Дм<итрий> Петр<ович>. Княгиня, милости просим, князь.
(Садятся.)
Вера. Как вы находите, monsieur Радин, я постарела?
Юрий. В счастии не стареются, княгиня, — вы не постарели нисколько, хотя переменились.
Дм<итрий> Петр<ович>. Довольны ль вы, князь, вашей квартирой?
Князь. Очень — прекрасные комнаты, только довольно странное расположение, столько дверей, закоулков и лестниц в задней половине, что я в первый день чуть не заплутался… Я, вы знаете, только вчера переехал, и теперь всё занимаюсь уборкой комнат.
Вера. Ах, вообразите, как мой Пьер мил!.. Сегодня я просыпаюсь и вдруг вижу у себя на туалете целую модную лавку… что ж вышло: это всё он мне подарил на новоселье.
Юрий. Княгиня! это показывает, как дорого князь ценит вашу любовь.
Князь. О помилуйте! мне так приятно ее тешить… за каждую ее ласку я готов дать десять тысяч.
Алекс<андр>( в сторону). За такую ласку я уж отдал спокойствие — теперь отдам жизнь.
Князь. Что вы так задумчивы, Александр Дмитриевич — вчера у нас вы были гораздо веселее.
Вера. Он всегда печален, когда другие веселы.
Алекс<андр>. Если вам угодно, я буду весел…
Вера. Пожалуйста — это любопытно посмотреть.
Алекс<андр>. Что ж, извольте: не рассказать ли, как толстая жена откупщика потеряла башмак в собрании, это очень смешно, но вы так добры, что вам будет жалко. Рассказать, как князь Иван битых три часа толковал мне об устройстве новой водяной мельницы и сам махал руками наподобие ветряной; вы сами видели эту картину и не смеялись; повторить, что рассказывает он про своего дядю, как тот на 20 году от роду получил пощечину, 72 года всё искал своего неприятеля, на 92 нашел, замахнулся… и от натуги умер — это смешно только когда он сам рассказывает; наконец говорить мне свои глупости — вы к ним уж слишком привыкли, и они мне самому надоели больше, чем кому-нибудь.
Вера. Вы сегодня расположены к злости.
Алекс<андр>.
Юрий. Вот уж это было бы вовсе не смешно — и я бы на ее месте слег в постелю… миллион, да тут не нужно ни лица, ни ума, ни души, ни имени — господин миллион — тут всё.
Дм<итрий> Петр<ович>. Полно, Юрий, это слишком по-петербургски.
Юрий. Батюшка! везде так думают — ив Петербурге так говорят, но поверьте мне, женщина, отказавшая миллиону, поздно или рано раскается, и горько раскается. Сколько прелестей в миллионе! наряды, подарки, вся утонченность роскоши, извинение всех слабостей, недостатков, уважение, любовь, дружба… вы скажете, это будет всё один обман; но и без того мы вечно обмануты, так лучше быть обмануту с миллионом.
Дм<итрий> Петр<ович>. Я не полагаю, чтоб многие так думали.
Юрий. Я знаю людей, которые поступают по этим правилам.
Вера( в сторону). Он меня мучит. ( Громко) Пьер, ты хотел показать Дмитрию Петровичу, как убраны наши комнаты — и об чем-то с ним переговорить.
Князь. Ах точно — я имею до вас маленькую просьбу — насчет условия.
Дм<итрий> Петр<ович>. К вашим услугам, князь.
(Уходят. Александр приближается к Вере и Юрий, с минуту молчание.)
Юрий( насмешливо). Да, княгиня, миллион вещь ужасная.
(Уходит. Она погружена в задумчивость.)
Александр( берет ее за руку). Вера — твой муж… все ушли, мы одни, вот уж сутки, как я жду этой минуты, я видел по твоему лицу, что ты хочешь мне что-то сказать — о, я читаю в глазах твоих, Вера,
(она отворачивается)ты отворачиваешься; конечно у тебя на душе какая-нибудь новая, мучительная тайна, — скорей, скорей, влей ее в мою душу… там много ей подобных, и она с ними уживется. Какое-нибудь сомнение? что ж? ты знаешь, как искусно я умею разрешать все сомнения.
Вера. О! я помню.
Алекс<андр>. Ты помнишь, сколько мне стоило труда уничтожить твой единственный предрассудок, и как потом ты мне была благодарна — потому что я люблю тебя, Вера, люблю больше, <чем> ты можешь вообразить, люблю как человек, который в первый раз любим и счастлив.
Вера. Да, я слишком всё это хорошо помню.
Алекс<андр>. Что это? упрек! раскаянье?.. и отчего же именно теперь, после двух лет!.. о! я не хочу угадывать, нет, это минута неудовольствия, ты чем-нибудь огорчена… и зная, как я тебя люблю, ты изливаешь на меня свою досаду… хорошо, Вера, хорошо, продолжай — это тебя успокоит — я с радостью перенесу твои упреки, лишь бы они были доказательством твоей любви.