Том 5. Драмы

Лермонтов Михаил Юрьевич

Любовь. Что он говорит… Юрий! Юрий!.. я предчувствую ужасное…

Юрий( берет ее за руку). Знай, что может сделать обманутое сердце, что может проклятие вечное отца… узнай… и… да разорвется твоя слабая грудь… трепещи… кровь остановилась в твоих жилах… а! подумай! отгадай. Ха! ха! ха! ха! — нет, смейся лучше, пой, веселись, пляши… я — не бойся… я — только… принял — яд!..

Элиза. Ай, на помощь скорей!.. ( Убегает.)

(Любовь дрожит, бледнеет и упадает в обморок на кресло… он стоит над ней.)

Юрий. Так! я это знал! — женщины! женщины!

вы не сотворены для подобных ощущений!.. как она бледна… образ смерти… О, если б она не просыпалась… если б могла не видать моего трупа… ( Становится на колени.) Не приходи в себя… ты и теперь прекрасна… умри лучше… мы с тобой не были созданы для людей. Мое сердце слишком пылко, твое слишком нежно, слишком слабо. ( Целует ее руку.) Рука тепла.

Любовь( приходит в себя). ( Подымается на стуле икидается к нему на шею.) …Молись!

Юрий. Поздно! поздно!..

Любовь. Никогда не поздно… молись! молись!

Юрий( вскакивает). Нет, не могу молиться.

Любовь( встает). О, ангелы, внушите ему! Юрий!

Юрий. Мне дурно!..

Любовь. Дурно…

Юрий. Пора!.. Скажи моему отцу, что я желал бы простить ему… ( Упадает на землю.)

Любовь. Он падает… ( Смотрит на небо.) Помоги! помоги ( становится на колени возле Юрия), останови его душу… Бог! сделай первое чудо… он вернется к тебе…

Юрий( умирающим голосом). Плачь… плачь — плачь… Бог мне… никогда… не простит!.. ( Умирает. Любовь рыдая падает на него. Молчание.)

Явление 11

(Ник<олай> Мих<алыч>, Вас<илий> Мих<алыч>, Элиза, Иван, Дарь<я>.)

Дарья( с ужасом). Умер.

Ник<олай> Мих<алыч>. Мой сын… от моего проклятья!.. не может быть! он еще жив… не верю… он жив!..

Дарья( указывая на труп холодно). От чего же? — посмотрите сюда… вы хотели: он умер!..

Вас<илий> Мих<алыч>( поднимая Любовь). Дочь моя!.. спирту!.. ах! и она едва дышит… спасите, спасите хоть ее… ( Любовь уносят. Вас<илий> Мих<алыч> и Элиза уходят.)

Иван. Боже! прости душу моего господина!..

(Все стоят в безмолвном поражении.)

Занавес опускается

Конец

Странный человек ^*

Романтическая драма

Я решился изложить драматически происшествие истинное, которое долго беспокоило меня и всю жизнь, может быть, занимать не перестанет. ^*

Лица, изображенные мною, все взяты с природы; и я желал бы, чтоб они были узнаны, тогда раскаяние, верно, посетит души тех людей… Но пускай они не обвиняют меня: я хотел, я должен был оправдать тень несчастного!.. ^*

Справедливо ли описано у меня общество? — не знаю! По крайней мере оно всегда останется для меня собранием людей бесчувственных, самолюбивых в высшей степени и полных зависти к тем, в душе которых сохраняется хотя

малейшая искра небесного огня!..

И этому обществу я отдаю себя на суд.

The Lady of his love was wed with one. Who did not love better… …And this the world calls phrensy, but the wise Have a far deeper madness, and the glance Of melancoly is a fearful gift; What is it but the telescope of truth? Which strips the distance of its phantasies, And brings life near in utter nakedness, Making the cold reality too real!.. (The Dream. Lord Byron) [18]

18

Женщина, которую он любил, была обвенчана с другим. Но тот любил ее не больше… …И это мир называет безумием, но безумие мудрецов глубже, И меланхолический взгляд — страшный дар; Не телескоп ли он, в который рассматривают истину, Телескоп, который сокращает расстояние и тем самым уничтожает фантазию, Приближает жизнь в ее истинной наготе И делает холодную действительность слишком действительной.

Сон. Лорд Байрон. ( Англ.). — Ред.

Сцена I

Утром. 26 августа. ^*

(Комната в доме Павла Григорьевича Арбенина. Шкаф с книгами и бюро.)

(Действие происходит в Москве.)

(Павел Григорич запечатывает письмо.)

Павел Григорич. Говорят, что дети в тягость нам, пока они молоды; но я думаю совсем противное. За ребенком надобно ухаживать, учить и нянчить его, а 20-летнего определяй в службу да каждую минуту трепещи, чтобы он какою-нибудь шалостью не погубил навеки себя и честное имя. Признаться: мое положение теперь самое критическое. Владимир нейдет в военную службу, во-первых, потому что его характер, как он сам говорит, слишком своеволен, а во-вторых, потому что он не силен в математике: куда же определиться? в штатскую? Все лучшие места заняты, к тому же… нехорошо!.. Воспитывать теперь самая трудная вещь; думаешь: ну, всё теперь кончилось! Не тут-то было: только начинается!..

Я боюсь, чтобы Владимир не потерял добрую славу в большом свете, где я столькими трудами достиг до некоторой значительности. Тогда я же буду виноват; про меня же скажут, как намедни, что я не воспитывал его сообразно характеру. Какой же в его лета характер? Самый его характер есть бесхарактерность. Так: я вижу, что не довольно строго держал сына моего. Какая польза, что так рано развились его чувства и мысли?.. Однако же я не отстану от своих планов. Велю ему выйти в отставку года через четыре, а там женю на богатой невесте и поправлю тем его состояние. Оно по милости моей любезной супруги совсем расстроено; не могу вспомнить без бешенства, как она меня обманывала. О! коварная женщина! Ты испытаешь всю тягость моего мщения; в бедности, с раскаяньем в душе и без надежды на будущее, ты умрешь далёко от глаз моих. Я никогда не решусь увидать тебя снова. Не делал ли я всё, чего ей хотелось? И обесчестить такого мужа! Я очень рад, что у нее нет близких родных, которые бы помогали. (Молчание.)Кажется, кто-то сюда идет… так точно…