Том 4
Шрифт:
— Да, нас солнце балует не всегда… конечно, я вас помню, меня познакомил с вами студент, мой хороший друг… Вы знаете, я тогда простудилась и умерла через три дня… Последняя мысль была только об этом красивом бале и о вас… Мне так хотелось жить!..
— Что я могу сделать, чтобы спасти вас?.. Вы так молоды, так прекрасны!..
— Скоро будет новый бал в Народном собрании, ведь вы, конечно, приедете опять? Я была бы рада вас встретить… Я нахожусь вся под властью этого старика, он меня никогда отсюда не отпустит, только через него вы
— Конечно, я буду!.. Обещайте мне котильон!.. Заклинаю вас — не уходите, я вас спасу! Будьте всегда со мною! Дайте вашу руку!..
Я бросился к ней, чтобы схватить и удержать возле себя, но наткнулся на вазу с цветами и опрокинул ее… Старик поднял руку к потолку и стал умолять меня не шевелиться… Я чувствовал, как темные вихри начинают мчаться вокруг меня. Но я уже не видел никого и ничего, кроме туч пыли, и слышал затихающий гул шагов, веселых речей и бальной музыки…
В комнате было темно, душно от ароматного дыма, а сквозь отверстие в крыше падали капли дождя, доносился отдаленный гром. Старик в ярости махал руками и шептал:
— Зачем ты прогоняешь души, какие так трудно сюда призвать? Ты им доставляешь ужасные мучения, когда они сразу должны уходить обратно с земли — на небо!
Я лежал на полу, обнимая руками подушку. Тоска мучила мое сердце. Я вспоминал, как много лет назад, будучи студентом, видел эту девушку в белом платье, танцевал с ней всего полчаса. «Я не помню ее имени и не могу вспомнить ее лица. Почему ее нет, где она теперь? Зачем она явилась сюда, в эту трущобу азиатского квартала? Почему ее образ пронесся в толпе страшных серых теней и оказался здесь, в пустой комнате, поднявшись из вазы с белыми цветами?.. Когда я ее увижу? Как ее увидеть опять?»
Я неподвижно лежал, полный тоски. Все мое тело ныло от слабости и боли, точно избитое. Я хотел просить старика, чтобы он вновь вызвал мне это странное явление.
Через некоторое время старик, окончив свои молитвы, подошел ко мне, взял за рукав и вывел на террасу, где мы с ним сидели раньше. Наступила ночь, во дворе стемнело, гроза прошла, и луна выплывала — большая, страшная, равнодушная ко всему. Я лег на ковер и сказал старику, что не уйду от него, останусь здесь с ним.
— Скажи мне, старик, кто это был? Откуда ты ее вызвал?
— Тебе, ага, это лучше известно. Я ничего не видел…
— Старик, я видел не того, кого мне нужно было вызвать!
Вызыватель духов недоверчиво поднял глаза.
— Я видел девушку, какую знал много лет назад, но я ее не звал, она пришла сюда сама… А тот, кого я звал, не пришел…
Старик молча глядел на меня своими странными светлыми глазами, и на лице его сохранялась невозмутимость.
— Я проведу здесь, старик, день, неделю, месяц, но мне нужно увидеть ее еще раз!..
— Нет, ага! — ответил «дервиш, делающий чудеса». — Тебе, ага, нельзя вызывать души джиннов. Ты захочешь их видеть
РОГАТАЯ ЗМЕЙКА
На русском пароходе, совершающем постоянные рейсы между Одессой и Порт-Саидом, на верхней палубе в креслах сидели несколько пассажиров и вели общий разговор.
Здесь были два смуглых молчаливых грека с красными галстуками, три скучающие дамы, поехавшие в Каир лечиться от неизвестных болезней, томный молодой человек в «велосипедном костюме», записывавший свои впечатления и настроения в книжку с золотым обрезом и сафьяновым переплетом, и капитан парохода — сухой, энергичный, с быстрыми, впивающимися глазами, куривший одну папиросу за другой.
Море было тихо, небольшие волны, синие, как южное небо, лениво плескались. Пароход, пеня соленую воду, плыл мимо скалистого острова Кипр, на котором виднелись полузакутанные туманом серые безлюдные горы. Теплый южный ветер ласково обвевал, а томный молодой человек уверял даже, что чувствует запах цветущих ирисов, доносящийся ветром с острова.
— Капитан, расскажите нам какое-нибудь из ваших приключений, сказала одна дама, — с вами, моряками, ведь всегда бывает что-либо необыкновенное. Кругом вас опасная морская стихия, а среди пассажиров бывают также и разбойники…
— И очаровательные попутчицы… — заметил любезно капитан.
Три дамы, каждая приняв этот комплимент на свой счет, улыбнулись и поправили складки платьев.
— Я бы вам рассказал одну историю, но она довольно страшная, и вы, пожалуй, спать не станете, — сказал капитан.
— Какие глупости! Если только не будет этой несносной морской качки, то меня не напугают никакие ваши приключения…
— Ну, хорошо, — ответил капитан, — но только потом на меня не пеняйте!.. Года два назад жена попросила меня взять ее с собой в рейс…
— Ах, вы женаты?.. — разочарованно протянула одна дама. — А я думала, что вы холостяк!
— Ах, не прерывайте, пожалуйста! — сердито сказала другая дама. Вам-то что от того, женат ли Борис Николаевич или же он холостяк?
…Я взял с собой и свою дочку, а ей тогда было лет шесть. Мы совершили очень удачный рейс, погода была тихая, не качало, вместе мы съездили в Александрию и Каир. Пароход стоял несколько суток в Порт-Саиде, дожидаясь русских паломников-мусульман, возвращавшихся из Мекки. В Порт-Саиде они должны были пересесть на мой пароход.
В Каире мы осматривали все, что интересовало, что интересно и неинтересно. Влезали на пирамиды, видели ферму страусов, спускались на дно «колодца Иосифа», любовались в музее мумиями, обсыпанными нафталином, плавали под парусами по Нилу, цвета кофе со сливками, видели ботанический и зоологический сады.