Том 4. Расплата
Шрифт:
— Черта с два я знаю, — сказал я.
— Вы должны мне верить, — сказала она торопливо. — Я не убивала ни Джулию, ни Харри Вейсмана. Клянусь, что не убивала!
— До чего же меня легко разжалобить, — сказал я, — или обмануть. Возможно, я начну вам верить, если вы прекратите врать и расскажете всю правду, как она есть. Что вы можете рассказать об этих кинжалах?
Она уселась на другой край дивана и смотрела на меня несколько секунд, не произнося ни слова. Затем, видимо, сделала для себя вывод, что я не шучу.
— Сначала их было
— Почему бы вам не взглянуть, там ли он еще? — спросил я.
Она перешла в другой конец комнаты и открыла ящик. Несколько секунд она смотрела внутрь ящика, затем снова вернулась к дивану.
— Его нет, — сказала она грустно.
— Теперь поведайте мне еще кое о чем, — попросил я. — Расскажите-ка о Харри Вейсмане и Джулии. И говорите правду.
— Кэнди Логан вам уже сказала правду, — продолжала она унылым голосом. — Я слышала, что у Джулии появился новый парень, и мне стало любопытно. — Уголки ее рта слегка опустились вниз. — Я всегда была любопытна относительно новых мужчин. И очень любопытна, если это знакомые Джулии. У нас было что-то вроде нездорового соперничества. Поэтому, когда я узнала о Харри, я поставила перед собой цель встретиться с ним. Это оказалось несложно. Он даже не сопротивлялся.
— Должно быть, он оказался намного крепче, чем выглядел, — сказал я с удивлением в голосе. — Встречаться с вами и Джулией одновременно!
Она отрешенно кивнула, как бы не расслышав, что я там сказал.
— Естественно, я не могла удержаться и не сказать Джулии об этом. Уж такова лучшая сторона моей натуры. Она пришла из-за этого в такую ярость, что рассказала обо всем Корнелиусу.
— Я думаю, это вас не особо взволновало, — отреагировал я. — Ведь он — мистер Стелла Гибб, не так ли?
— Я заблуждалась насчет Корнелиуса, — сказала она с нежностью в голосе. — Он был молод, на пятнадцать лет моложе меня… И так хорошо сложен. Он служил спасателем, когда я добыла его для себя и вышла за него замуж. Я решила, что забавно все время иметь его рядом, давать достаточно денег на карманные расходы, а он будет делать то, что ему велят.
Она медленно покачала головой.
— Это ужасно, как иногда можно просчитаться! Как только мы поженились, он вдруг стал меня ревновать. А когда он теряет самообладание, он носится просто как сумасшедший! Я… боюсь его. Джулия рассказала ему обо мне и Харри Вейсмане.
— Ну и?..
— У него совсем сорвало крышу. И он задал мне трепку. Никогда раньше не видела, чтобы человек был до такой степени лишен тормозов. Он бил меня кулаками… разорвал на мне одежду и потом снова бил. После этого я долго ходила в синяках. Думала, он вообще меня
— Может, расскажете — вместе посмеемся, — предложил я. — Мне бы сейчас это не повредило.
— Казалось, он смирился со всем, что касалось меня, — продолжала она. — Но вдруг со всей своей яростью переключился на Джулию. Вероятно, колотушка каким-то образом потешила его самолюбие, и на первый план в качестве объекта ненависти для него вышла Джулия, которая рассказала ему обо всем. После этого я перестала встречаться с Харри. Была слишком напугана, чтобы так рисковать. Но Джулия не поверила мне.
— Это и было причиной вашей стычки прошлой ночью?
Стелла утвердительно кивнула.
— Она говорила, что я все еще вижусь с Харри, а я отрицала это. Она заявила, что я лгу и это мне даром не пройдет. Она знала, что Корнелиус избил меня тогда, и сказала, что расскажет ему о наших новых встречах с Харри.
— Предположим, она рассказала, — проговорил я. — Тогда, возможно, Корнелиус берет со стены этот кинжал и убивает ее. Возможно, он даже отвозит ее тело на Лысую гору и кладет его там на алтарь. А возможно вот еще что: раз уж ему хватило ума убить Джулию, то почему бы и не убить заодно человека, который, по его мнению, еще остается вашим любовником… Харри Вейсмана?
Она прикрыла лицо ладонями и зарыдала.
— О Боже! — раздался ее приглушенный голос. — Все последнее время я отгоняла от себя эту мысль. За эти двадцать четыре часа я думала, что сама сойду с ума. Но больше некому… Да, должно быть, это Корнелиус!
Я услышал у двери какое-то шарканье. Потом взглянул туда и увидел стоящего в пижаме Корнелиуса Гибба. Он неотрывно смотрел на Стеллу, и глаза его были полны жгучей ненависти и дикой ярости.
— Ах ты, грязная, лживая потаскуха! — сказал он заплетающимся языком.
Затем он направился через комнату, вытянув руки вперед и скрючив пальцы.
— Я вытрясу из тебя правду, — заорал он, — даже если для этого надо будет сломать тебе шею!
Ничего себе ночка для лейтенантов!
Я вытянул ногу перед собой, когда он проходил мимо, и он, споткнувшись об нее, упал прямо лицом вниз. Но все же встал на ноги и с гримасой ярости на лице припустил вдогонку за Стеллой. Но на сей раз в моей руке в качестве аргумента был полицейский револьвер 38-го калибра. Корнелиус остановился где-то в четырех футах от нее.
— Не делай этого, — сказал я ему. — С дыркой твое лицо уже не будет столь привлекательным.
— Лживая сука! — бормотал он, еле ворочая языком. — Она лжет, говорю вам. Это все ложь. Я стоял за дверью и все слышал. Все слышал, что она сказала. Ложь от начала до конца.
— Возможно, — сказал я. — Так расскажите мне правду, Корнелиус. У меня полно времени, я вас выслушаю.
— Стал бы я переживать из-за нее и Вейсмана?! — заорал он.
— Ваша история, — сказал я спокойным тоном. — Вы и рассказывайте.