Том 4. Расплата
Шрифт:
— Сделайте заодно кое-что и для меня, — сказал я. — Скажите ему, что Фултон позволил вам уехать из Лас-Вегаса потому, что исчезла необходимость держать вас заложницей. Скажите Флетчеру, что синдикат принял решение относительно него и они знают, что теперь он не может убежать из Пайн-Сити. Вот почему вы больше не нужны им в качестве заложницы.
— А зачем говорить ему это?
— Но ведь это ему не повредит, верно?
— Думаю, нет, — призналась она. — Ладно, Эл, раз уж вы просите меня об этом столь
— Прекрасно. А теперь мне нужно уйти. Отвезти вас куда-нибудь? Где вы остановились?
— Эл! — Она казалась оскорбленной. — Где же знаменитое гостеприимство Пайн-Сити, о котором я так много слышала?
— О?! — Я был уничтожен.
— Вам же не приходилось жаловаться на мое гостеприимство в Лас-Вегасе?
— Пожалуй, нет, — признал я.
— Тогда решено, — весело сказала она. — Я уверена, что и мне не придется жаловаться на ваше гостеприимство в Пайн-Сити!
Глава 8
Было около восьми вечера, когда я снова зашел к Нине Бут. Пришлось трижды нажать на кнопку звонка, прежде чем она открыла мне дверь. При виде меня на ее лице не появилось очаровательной улыбки. Верхние пуговицы ее блузки были расстегнуты, «молния» на юбке распущена на пару дюймов. Волосы спутаны, и губная помада размазана.
— A-а, это вы, — протянула она без энтузиазма.
— К сожалению, я не смог прийти раньше: дела.
Я собрался пройти мимо нее, но она загородила дорогу.
— Приходите как-нибудь в другой раз. Я занята, — сказала она.
— Не советую препятствовать правосудию, — с укоризной сказал я. — Представитель закона жаждет поговорить с вами.
Я взял ее за талию, поднял, переставил и таким образом вошел в квартиру.
С кушетки поднялся встревоженный Флетчер; вытащив из кармана носовой платок, он безуспешно старался стереть с лица помаду.
— Оказывается, я ясновидящий. Никогда не подозревал об этом, — сказал я. — Иногда просто боишься сам себя!
— Разве я не имею права на личную жизнь? — горько спросила Нина.
— В любое время, но не сейчас. Мне нужно поговорить с вами, Нина. — Я многозначительно взглянул на Флетчера. — А вам лучше сделать перерыв и пойти к себе.
Он что-то пробормотал, взял пиджак и пошел к двери. С ревнивой радостью я вспомнил, что Габриель ждет его этажом ниже. Сейчас состоится встреча друзей. Дверь закрылась, и Нина спросила меня:
— Что вам нужно?
— Ваше отношение ко мне почему-то изменилось, — сказал я с сожалением. — В последний раз вы предлагали мне продолжить приятный разговор о наших проблемах, — и вот вы в таком виде… Разве я в чем-то провинился?
— Боюсь, мне не удастся вызвать полицейского, чтобы он выставил вас за дверь, — вздохнула она. — Так и быть, можете что-нибудь выпить, пока я приведу
— Вот теперь вы больше похожи на прежнюю Нину, ту, которую я знал.
Она исчезла в ванной, а я подошел к бару, сделал себе коктейль и сел в кресло. Она вернулась минут через пять. Пуговицы и «молния» были застегнуты, волосы причесаны, губы красиво подкрашены. Она подошла к бару и приготовила выпивку для себя.
— О чем вы хотели поговорить? — спросила она.
— О семидесяти тысячах, — ответил я. — Кто их взял? Флетчер?
— Не понимаю.
— Не будем играть в прятки, — заметил я. — Я знаю о парне, которому сильно повезло, но он неожиданно умер, не успев воспользоваться своим выигрышем.
Она строго посмотрела на меня и решительно ответила:
— Я об этом ничего не знаю, лейтенант. Могу только сказать вам, что этот парень выигрывал честно, когда я работала за столом.
— Но синдикат решил, что выигрыш нечестный, — осторожно сказал я. — Это, конечно, освобождает вас от подозрений в убийстве, так же как и Флетчера с Торчем.
— Что вы имеете в виду?
— Вы же все понимаете, не так ли? Синдикат позаботился о Линде Скотт, даже положил ее у порога шерифа, чтобы свалить вину на Флетчера.
Нина допила и аккуратно поставила стакан.
— Значит, вам остается найти тех парней из синдиката, что убили Линду, лейтенант, — и дело закончено.
— Конечно, — подтвердил я. — Надеюсь, мы найдем их раньше, чем…
— Если вы действительно думаете, что я в опасности, лейтенант, то организуйте мне защиту. Разве вы не для этого пришли сюда? — Она насмешливо скривила губы. — Неужели вы думаете, что я ослица?
— Что ж, вы действительно несете некий груз. Хорошо, вы не боитесь. Но я повторяю: синдикат принял решение.
— Я тоже повторяю: не понимаю, о чем вы говорите. Дать вам расписку?
— Постараюсь запомнить. Это будет неплохой эпитафией: «Она не понимала, о чем он говорил!» Вы хотите, чтобы вас похоронили с парой игральных карт в руке?
— Почему вы не уберетесь отсюда? — нахмурилась она. — Вы мне надоели, лейтенант!
Я чувствовал это. Поставил пустой стакан и пошел к двери. Звонок зазвенел раньше, чем я дошел до выхода.
— Может быть, это уже синдикат? — спросил я весело.
Нина презрительно улыбнулась:
— Чего мне беспокоиться, ведь я под вашей защитой?
Она прошла мимо меня и открыла дверь.
Там стояла Габриель с тигриной улыбкой.
— Хэлло, малышка! — промурлыкала она. — Говард все еще стирал губную помаду, когда я поднималась к нему. Ты не теряла здесь времени, голубушка!
— Я не желаю разговаривать с тобой! — Нина попыталась закрыть дверь.
— Нет, я зашла, чтобы кое-что оставить тебе на память, — возразила Габриель.