Том 3

Верн Жюль

Глядя в подзорную трубу, молодой человек продолжал следить за пирогой. Она прошла вдоль мыса, обогнула его, появилась с другой стороны и, наконец, пристала в устье речки, милях в двух от Вильтри. Если бы аборигенам вздумалось подняться вверх по течению, они очень скоро подошли бы к секвойям, а Годфри и Тартелетт не смогли бы им помешать.

Не мешкая Робинзоны вернулись к своему дому. К счастью, Годфри додумался, по возможности, скрыть следы их пребывания и приготовиться к защите. Мысль Тартелетта работала совсем в другом направлении.

«Ах! — твердил он про себя. — Какая

печальная участь! И это неизбежно! Ну разве может Робинзон ни разу не повстречаться с пирогой людоедов? В один прекрасный день они должны выса­диться на острове! И вот... Не прошло и трех месяцев — они тут как тут! Действительно, ни господин Дефо, ни господин Висс ни на йоту не отступали от правды. Вот и делайтесь после этого Робинзоном!»

Достойный Тартелетт! Робинзонами не делаются, а становят­ся! Но вы были недалеки от истины, сравнивая свое положение с положением героев английского и швейцарского романистов.

Вернувшись в Вильтри, Годфри тотчас принял меры предосто­рожности: погасил огонь и разбросал золу, чтобы не осталось никаких следов костра; заложил ветвями вход в курятник, где куры, петухи и цыплята уже устроились на ночлег; скот, за неимением стойла, он угнал в прерию, а все орудия и домашнюю утварь перенес в жилище. Покончив со всем этим, Годфри вошел вместе с Тартелеттом в дупло и плотно закрыл за собой дверь, сработанную из коры секвойи, — по этой причине ее невозможно заметить даже вблизи. Оба окошка плотно закрывались такими же ставнями. Вильтри погрузилась в полный мрак.

Какой бесконечно длинной показалась ночь! Оба путешествен­ника — и Годфри, и Тартелетт — прислушивались к малейшему шороху. Стук упавшей ветки или порыв ветра приводили их в трепет. Им то и дело слышались чьи-то шаги, казалось, будто вокруг Вильтри кто-то ходит. Кончилось тем, что Годфри, подня­вшись к одному из окошек, приоткрыл ставни и начал со страхом вглядываться в темноту.

Нет, никого!..

Прошел еще час, и юноша в самом деле услышал шаги. На этот раз слух его не обманул, неизвестный крадучись ходил от двери до окошка, подкарауливая малейший звук из глубины гигантского дупла. С сердцем, готовым выскочить из груди, Годфри бесшумно приоткрыл ставню и увидел, что под деревом бродит коза. Это глупое животное, так некстати заскучавшее по дому, помогло принять важное решение. Оно созрело в голове Годфри за считан­ные секунды, пока он подползал к окошку.

Итак, если аборигенам удастся обнаружить их жилище в дупле большой секвойи, они с Тартелеттом поднимутся внутри дерева до верхних ветвей и оттуда нападут на туземцев. С помощью ружей и револьверов они, может быть, даже сумеют одержать победу над дикарями, лишенными огнестрельного оружия. А если же взломают дверь, — чтобы подняться по длинному дуплу до верхних ветвей, тогда... тогда Годфри тоже что-нибудь приду­мает.

Но пока о своих планах он не станет рассказывать Тартелет­ту. Бедняга и без того напуган появлением людоедов, мысль о переселении на верхушку дерева его не обрадует. Годфри решил, что в случае необходимости насильно потащит танцмей­стера наверх, не давая ему времени на размышление.

Ночь прошла в непрерывной смене надежд и опасений. Но на Вильтри никто

не нападал. Быть может, дикари не дошли еще до больших секвой? Или они ожидают наступления дня, чтобы от­правиться в глубь острова?

— Вероятно, так они и сделают, — произнес Годфри. — Ведь флаг показывает, что на острове есть люди. А туземцев не больше дюжины, и они сами должны бояться нападения. Откуда им знать, что здесь только двое несчастных, потерпевших корабле­крушение? Идти сюда ночью они не рискнут... Если только...

— Если только не уплывут обратно, когда наступит день, — закончил Тартелетт.

— Обратно? Но зачем же тогда они явились на остров Фины? Неужели лишь для того, чтобы провести здесь одну ночь?

— Не знаю... не знаю... — пролепетал учитель танцев, кото­рый от страха потерял всякую способность соображать и мог объяснить причину появления островитян единственно желани­ем полакомиться человечьим мясом.

— Как бы там ни было, — заметил Годфри, — если туземцы завтра не пожалуют в Вильтри, мы сами отправимся на разведку.

— Мы?

— Да, мы! Разлучаться в такой момент было бы крайне небла­горазумно. Кто знает, не придется ли нам прятаться в лесу, в центральной части острова... Быть может, даже несколько дней... до отъезда незваных гостей! Нет, Тартелетт, мы должны держаться вместе!

— Тсс!.. — дрожащим шепотом прервал его учитель танцев. — Мне кажется, я слышу шаги...

Годфри снова поднялся к окошку и тут же спустился вниз.

— Нет! — объявил он. — Пока ничего подозрительного... Это вернулись наши козы, бараны и агути.

— Их пригнали дикари? — воскликнул Тартелетт.

— Вряд ли. Они совершенно спокойны. Скорее всего просто ищут укрытия от утреннего холода.

— Ах, вот что, — пробормотал Тартелетт таким жалобным тоном, что при менее серьезных обстоятельствах Годфри не удер­жался бы от смеха. — Подобного никогда бы не могло случиться в особняке Уильяма Кольдерупа на Монтгомери-стрит!

— Скоро взойдет солнце, — строго сказал Годфри. — Подо­ждем еще час и, если туземцы не придут, оставим Вильтри и от­правимся на разведку в северную часть острова. Способны вы держать ружье в руках, Тартелетт?

— Держать?.. О да!..

— А стрелять?

— Не знаю! Никогда не пробовал... Но можете не сомневать­ся, Годфри, что моя пуля не попадет в цель...

— Кто знает, быть может, достаточно выстрела в воздух, чтобы напугать туземцев...

Через час стало так светло, что можно было разглядеть лужай­ку позади больших секвой.

Годфри осторожно открыл ставни. С южной стороны все было как обычно. Тихо и спокойно паслись домашние животные. Годфри старательно закрыл окошко и выглянул в другое, из которого просматривалась северная часть бухты. Юноша отчетли­во разглядел мачту с флагом, возвышавшуюся на расстоянии двух миль от Вильтри, но устья речки, близ которого накануне высади­лись гости, рассмотреть было невозможно. Тогда он взял подзор­ную трубу и оглядел весь берег до Флагпункта. Никого. Быть может, как предсказывал Тартелетт, аборигены, проведя ночь на берегу, действительно — хотя это и необъяснимо — отправились дальше, так и не разузнав, обитаем ли остров?