Том 3
Шрифт:
Итак, наша точка зрения на национальный вопрос сводится к следующим положениям:
а) признание за народами права на отделение;
б) для народов, остающихся в пределах данного государства, — областная автономия;
в) для национальных меньшинств — особые законы, гарантирующие им свободное развитие;
г) для пролетариев всех национальностей данного государства — единый нераздельный пролетарский коллектив, единая партия.
Впервые напечатано в книге: Петроградская общегородская и Всероссийская конференции РСДРП(б) в апреле 1917 г. М.—Л., 1925
Обе резолюции в общем и целом сходятся. Пятаков списал с нашей резолюции все пункты, кроме одного пункта — “признание права на отделение”. Одно из двух: либо мы отрицаем за нациями право на отделение, и это надо сказать прямо, либо мы не отрицаем этого права. Сейчас имеется движение в Финляндии, направленное в сторону обеспечения национальной свободы, имеется также борьба с ним Временного правительства. Возникает вопрос, кого поддерживать. Либо мы за политику Временного правительства, за насильственное удержание Финляндии и доведение ее прав до минимума, и тогда мы аннексионисты, ибо мы льем воду на мельницу Временного правительства, либо мы за независимость Финляндии. Тут нужно определенно высказаться за одно или за другое, ограничиваться только констатированием прав невозможно.
Имеется движение за независимость Ирландии. За кого мы, товарищи? Либо мы за Ирландию, либо мы за английский империализм. И я спрашиваю, — за те ли мы народы, которые борются против угнетения, или за те классы, которые их угнетают? Мы говорим: социал-демократия, поскольку она держит курс на социалистическую революцию, должна поддерживать революционное движение народов, направленное против империализма.
Либо мы считаем, что нам необходимо создать тыл для авангарда социалистической революции в лице народов, поднимающихся против национального угнетения, — и тогда мы прокладываем мост между Западом и Востоком, — и тогда мы действительно держим курс на мировую социалистическую революцию; либо мы этого не делаем, — и тогда мы оказываемся изолированными, тогда мы отказываемся от тактики использования в целях уничтожения империализма всяких революционных движений в недрах угнетенных национальностей.
Мы должны поддерживать всякое движение, направленное против империализма. Что скажут нам в противном случае финляндские рабочие? Пятаков и Дзержинский говорят нам, что всякое национальное движение есть движение реакционное. Это неверно, товарищи. Разве движение Ирландии против английского империализма не есть движение демократическое, наносящее удар империализму? И разве это движение мы не должны поддерживать?..
Впервые напечатано в книге: Петроградская общегородская и Всероссийская конференции РСДРП(б) в апреле 1917 г. М.—Л., 1925
Отставшие от революции
Революция идет. Углубляясь и расширяясь, она перебрасывается из одной сферы в другую, революционизируя всю общественно-экономическую жизнь страны снизу доверху.
Вторгаясь в промышленность, революция ставит вопрос о контроле и регулировании производства со стороны рабочих (Донецкий бассейн).
Перебрасываясь в сельское хозяйство, революция толкает к коллективной обработке запущенных земель, к снабжению крестьян орудиями и живым инвентарем (Шлиссельбургский уезд). [19]
19
Избранный на съезде представителей от волостей и поселков Шлиссельбургский уездный революционный народный Комитет принял меры к разрешению земельного вопроса. Земельная комиссия этого Комитета постановила: 1) произвести общинные запашки свободных земель, принадлежащих церквам, монастырям, царской фамилии и частным владельцам; 2) необходимый живой и мертвый инвентарь взять по минимальной оценке из частновладельческих имений
Вскрывая язвы войны и выросшую в условиях войны хозяйственную разруху, революция врывается в сферу распределения, ставя вопрос, с одной стороны, о снабжении городов продовольствием (продовольственный кризис) и, с другой стороны, о снабжении деревни фабрикатами (товарный кризис).
Разрешение всех этих и подобных им назревших уже вопросов требует максимальной инициативы революционных масс, активного вмешательства Советов рабочих депутатов в дело строительства новой жизни, наконец, — перехода всей полноты власти в руки нового класса, способного вывести страну на широкую революционную дорогу.
Революционные массы на местах уже вступают на этот путь. Революционные организации местами уже взяли в свои руки власть (Урал, Шлиссельбург), минуя так называемые “комитеты общественного спасения”.
Между тем, призванный руководить революцией Петроградский исполнительный комитет Совета депутатов беспомощно топчется на месте, отставая и отходя от масс, а кардинальный вопрос о взятии всей власти подменивает пустяковым вопросом о “кандидатурах” во Временное правительство. Отставая же от масс, Исполнительный комитет отстает тем самым от революции, затрудняя ее поступательное движение.
Перед нами лежат два документа Исполнительного комитета: “Памятка для делегатов рабочих на фронте”, везущих подарки солдатам, и “Воззвание к солдатам на фронте”. И что же, о чем они говорят? Да о той же отсталости Исполнительного комитета, ибо по самым важным вопросам современности Исполнительный комитет дает в них самые отталкивающие, самые антиреволюционные ответы!
Пока Исполнительный комитет препирался с Временным правительством об аннексиях и контрибуциях, пока Временное правительство фабриковало “ноты”, а Исполнительный комитет наслаждался ролью “победителя”, между тем как война за захваты продолжалась по-старому, — жизнь в окопах, действительная жизнь солдат выдвинула новое средство борьбы — массовое братание. Нет сомнения, что братание само по себе есть лишь стихийная форма стремления к миру. Тем не менее, проведенное организованно и сознательно братание может превратиться в могучее средство в руках рабочего класса для революционизирования положения в воюющих странах.
Каково же отношение Исполнительного комитета к братанию?
Слушайте:
“Товарищи-солдаты! Не братанием достигнете вы мира… К гибели вас самих, к гибели русской свободы ведут люди, уверяющие вас, что братание-путь к миру. Не верьте им” (см. “Воззвание”).
Вместо братания Исполнительный комитет предлагает солдатам “не отказываться от наступательных действий, которых может потребовать боевая обстановка” (см. “Воззвание”). Дело, оказывается, в том, что оборона, “защита в политическом смысле отнюдь не исключает стратегических наступлений, занятия новых участков и т. д. В интересах защиты… совершенно необходимо производить наступление, занимать новые позиции” (см. “Памятку”).
Короче: чтобы добиться мира, нужно наступать и захватывать чужие “участки”.
Так рассуждает Исполнительный комитет.
Но чем отличаются эти империалистические суждения Исполнительного комитета от контрреволюционного “приказа” генерала Алексеева, где братание на фронте объявляется “изменой”, а солдатам приказывают “вести нещадную борьбу с неприятелем”?
Или еще: чем отличаются эти суждения от контрреволюционной речи Милюкова на совещании в Мариинском дворце, где он требовал от солдат “наступательных действий” и дисциплины в интересах “единства фронта”?..