Том 3. Пьесы 1862-1864

Островский Александр Николаевич

Аксенов

Еретикам, латинцам да ворам, Кому попало.

Поспелов

Новгород Великий Из Швеции царевича зовет; А сын Жигмонтов, Владислав-царевич, В Москву идет; во Пскове новый вор. Такой, что и сказать-то непригоже; Маринкин сын, Ивашко, тоже царь.

Аксенов

А

что же рать, что под Москвою в сборе? Что воеводы?

Поспелов

Розно разошлись — Которые домой, другие грабить. Что воры не успели, то они У православных христиан растащат.

Аксенов

Ужли ж совсем оставили Москву?

Поспелов

Остались под Москвой два воеводы: Князь Трубецкой да атаман Заруцкий.

Аксенов

А что ж они?

Поспелов

Они-то? Целовали Псковскому ведомому вору крест. Все пошатнулись.

Аксенов

Наше место свято!

Вбегает юродивый.

Явление четвертое

Те же и юродивый.

Аксенов

Откуда, Гриша?

Юродивый

Ась?

Аксенов

Откуда, мол?

Юродивый

В монастыре обеденку стоял, И панихиду пели, поминали…

Аксенов

Кого?

Юродивый

Раба Прокофья.

Аксенов

Упокой, Господь, в святых твоих селеньях душу Раба Прокофья!

Все

Упокой, Господь!

Юродивый

Он, говорят, был добрый. Я поплакал И помянул. Подайте на дорогу!

Поспелов

Прими!

( Подает и уходит в лавку с Аксеновым.)

Лыткин

Аль ты куда собрался, Гриша?

Юродивый

Далеко.

Длинная дорога; встанет — Так до неба достанет. Все песками Сыпучими да темными лесами Дремучими.

Лыткин

Куда ж дорога, Гриша?

Юродивый

К честным обителям.

Лыткин

Один пойдешь?

Юродивый

Нет, много, много.

Лыткин

Что он говорит? Сулит дорогу, а куда? Известно, Одна дорога; значит, все помрем; И надо полагать, что это вскоре.

Губанин

Нет, надо быть, что о другой дороге Он говорит.

Темкин

Его не разберешь; Убогий он у нас и малоумный.

Юродивый

(со слезами)

Нет, вот что: храмы там без богомольцев, Без пения. Подайте на дорогу!

Бежит по сцене. Все расходятся по лайкам. Входят Биркин и Семенов.

Явление пятое

Семенов и Биркин.

Семенов

Ну вот, Иван Иваныч, твоего Отца и благодетеля не стало. Всем горе, а тебе, чай, вдвое.

Биркин

Что ж? Все под Богом. Слезами не поможешь! Всех мертвых не оплачешь!

Семенов

Это так; А все-таки тебе он благодетель, Понеже в люди вывел, дал дорогу.

Биркин

Сам виноват, гордыня обуяла, Да и к тому ж с казаками не ладил.

Семенов

И по писанию, блажен тот муж, Кто к нечестивым на совет не ходит; С ворами как же ладить! Не бери Греха на совесть! Лихом поминать Не след тебе такого воеводу. Его ж убили, он же виноват! Не говори! Грешишь, Иван Иваныч!

Биркин

Кого ж винить? Бояр?

Семенов

(со вздохом)