Том 3. Пьесы 1862-1864

Островский Александр Николаевич

Какой проказник! Право!

Подносит мед, Поспелов пьет.

Поспелов

Поверь, не до проказ. Меня ты знаешь; С покойником твоим мы дружно жили, Росли мы вместе, вместе воевали. Одна душа у нас, один обычай.

Молчание.

Родных, что было, примерли давно, Я круглым сиротой остался, Марфа Борисовна. Сладка ли жизнь такая! Ты мне роднее всех. Чем я не люб, Скажи?

Марфа Борисовна

И,

что ты! что ты! Бог с тобой! С чего ты взял? Нет, ты не обижай! Кто говорит тебе, что ты не люб мне!

Входят Домна и девушки, молча садятся за работу.

Поспелов

Ну, люб, так ладно. Вот спасибо, Марфа Борисовна! Сказал бы я словечко Еще тебе; боюсь, не прогневить бы.

Марфа Борисовна

Как не грешно тебе! Да чем же можешь Ты прогневить меня!

Поспелов

Своей любовью.

Марфа Борисовна

Ах!.. Нет… я, право… Что тебе смотреть На гнев мой! Что же, разве что дурное Ты говоришь мне! Ты не виноват. Что с добрым сердцем ты на свет родился. Какая же в любви обида! Мне Тебя благодарить за это надо.

Поспелов

Давно уж я сбираюсь с духом, Марфа Борисовна, хочу тебе сказать: Будь мне женою; с честными венцами На головах и с радостью на лицах, По соболям, войдем в мой дом просторный Жить-поживать и в холенье и в неге, И за любовь до гробовой доски Делить и радость пополам и горе. Другой бы я сказал, не побоялся, А пред тобой, как точно перед грозным Царем стою, жду милости иль казни; Боюсь, что словом, ровно как злодею, Ты снимешь голову с могучих плеч.

Марфа Борисовна

Нет, ты меня не бойся… Пожалей Ты слабость женскую! Медовой речью Вдове мирского счастья не сули! Ты не мути мой тихий сон мечтою И вдовьих слез моих не отнимай! Послушай, мой желанный! Я по правде Скажу тебе: ты люб мне, я другого Хозяина себе и не желаю. Ты, Алексей Михайлыч, муж такой, Какого не найдешь… Да только вот что: То нездоровится, то дела много По дому, знаешь. Как-то все не время… Поверишь ли, с ног сбилась от заботы. Мы лучше уж немного подождем. Ты не печалься, Алексей Михайлыч! Еще ведь наше время не ушло.

Молчание.

Я, может, и не так что рассудила, Ты не взыщи! Таков наш бабий разум. Тебя мне жаль, вот видит Бог, что жаль. Да что же делать, неудобно время.

Поспелов

Голубушка! Зачем себя ты губишь? В твоей поре тебе бы только ласку! От ласки женский пол еще цветней! Что сохнуть-то тебе одной, как в келье, И день и ночь с ворчливою старухой Все об одном и том же толковать! Тебя бы целовать, да миловать, Да крепко к сердцу прижимать!

Марфа Борисовна

Ну, будет! Мы после как-нибудь поговорим. Не до того мне, Алексей Михайлыч! Так голова с чего-то разболелась, Уж и не знаю. Лучше не тревожь Меня теперь! Найдем такое время Свободное.

Поспелов

Изволь,

моя родная! Ждал долго, можно подождать еще. Прощенья просим!

Марфа Борисовна

И меня прости. Господь с тобой!

Поспелов

Бог даст, коль живы будем, Увидимся.

Марфа Борисовна

Ну, как не увидаться!

Поспелов уходит.

Явление пятое

Те же, без Поспелова.

Марфа Борисовна

Какие речи! Господи помилуй! Не слушать бы! А как же их не слушать! В миру живешь, с людями; по-мирски И надо жить — все видеть и все слышать. Куда бежать от суеты мирской! Как от соблазна чистой уберечься! Зияет бездна, каждый час шумит Житейское волнуемое море. Ушла бы я, на крыльях улетела В святую келью, в тихий уголок; И в трепетном сиянии лампады, В благоуханной тишине святыни Земное небо, рай свой, увидала: Боюсь внести в святую тишину Горячую, бунтующую юность. О юность, юность, скоро ль ты пройдешь! Мне с миром легче, чем с тобой, бороться. Куда нийду, соблазн за мною следом; Напрасно я фатой широкой крою И блеск очей и белое лицо: Подует ветер, так ли распахнется — И мигом грех в чужой душе посеешь. И видишь юношу, стоит он нем, Другого взгляду ловит, сам готовит В своем уме лукавые приветы. Вот по следам идет и шепчет в уши, Завешенные жемчугом, и жемчуг Не охраняет; весь соблазн, весь яд Мне прямо в сердце, в кровь мою проходит, И слабый ум все более слабеет, И сладок грех является тебе; И слушаешь, боишься оглянуться, Как точно двое за тобой идут: Один лицо приветливое кажет И ненаглядную красу, и юность И молча улыбается. Другой же Темнее ночи, и глаза, как угли, Горят во лбу, и длинный хвост тащится. Идет и шепчет льстивым языком Соблазн и грех. О Господи, помилуй! О юность, юность, молодое время! Куда бежать мне? Господи, помилуй!

(Закрывает лицо руками.)

Домна

Вы видите, сгрустнулась, поминает Об юности. Вы спойте ей про юность!

Девушки

(поют)

Юность, моя юность-молодое время! Юность, возбудися, в себе ощутися! Юность возбудилась, в себе ощутилась, В разум приходила, слезно говорила: Кто добра не ищет, кто худа желает! Я была бы рада — сила моя мала! Сижу на коне я, и тот не обуздан, Смирить коня нечем — крепких вожжей нету. Вижу я погибель, страхом вся объята, Не знаю, как быти, чем коня смирити!

Действие третье

(Октябрь 1611 года)

Сцена первая

ЛИЦА:

Биркин.

Семенов.

Минин.

Поспелов.

Аксенов.

Темкин.

Губанин.

Лыткин.

Нефед, сын Минина.

Павлик.

Марфа Борисовна.

Татьяна Юрьевна, жена Минина.

Всякие люди Нижнего Новгорода.

Небольшая площадь в Кремле, недалеко от собора. К концу, в седьмом явлении, начинает смеркаться.