Том 3. Лица
Шрифт:
Груст<илов>. Келья… Кель… Ке-ке-ке-ко-ко… (Распустив крылья и хвост, по-петушиному кружит около Пфейферши, загоняя ее в грот.)
Квартальный, улучив момент, кидается в грот и прячется там за кушеткой.
Пфейферша(Грустилову – в гроте). Что вы делаете… что вы делаете? Скорее… ради Бога, скорее…
У Грустилова, продолжающего петушиное действо, вдруг
Грустилов(бешено). Русским языком тебе, прро-хвост, говорю: не сметь подстерегать меня… Ввон, мерзавец!
Грустилов, разгневанный, выходит из грота. Казначейша толкает в спину Казначея, тот становится перед Грустиловым в позу Меркурия, но от страха сказать ничего не может, кроме: «Ва-ва-ва…» Потом обгоняет Грустилова еще раз и наконец выпаливает: «Ва-вашесство… П-п-по… пожар!»
Грустилов. Где? Что? Сюда! Сюда! Пожар!
Куриц<ын>-сын (выскакивает). Вашесство… я здесь. Осмелюсь доложить: пожар, так сказать, символический…
Груст<илов>. Как?
Куриц<ын>-сын (показывая на появляющуюся из тени Казначейшу). А вот она вам объяснит.
Грустилов(расцветая). Маркиза… вы? Что за ночь, что за луна с правой стороны… Лампада, келья… ке-ке-ке…
Казначейша. Ну да! Пошли…
Идут к гроту. Грустилов кружит около Казначейши по-петушиному.
Казначейша(мужу – шепотом.) Стой, идиот, у входа, стереги, чтобы никто… Слышишь?
Казначей в позе Меркурия становится на страже. Грустилов, войдя в грот, опускает занавеску, на освещенной изнутри занавеске – видна весьма увлекательная игра теней.
Пфейферша(созерцая все это). Нет… нет! Боже мой, ты поможешь мне – чтобы от меня… меня…
Перед нею появляется Миша-Возгрявый, сморкается натуральным способом, потом сует ей руку: «Цалуй!»
Пфейф<ерша>.Кто… кто вы? Миша. Не узнала? Я те, милка, покажу-у, хто я… (Тащит ее в полицейскую будку.)
Снова распахивается дверь в палатах, музыка – слышнее. Выходят замаскированные и танцуют танго. Из полицейской будки выходят Миша-Возгрявый и Пфейферша.
Миша. Ну, што, милка, поняла?
Пфейферша(на коленях). Да, да, да… Спаситель мой, божество…
Миша(дает ей крест и сверток). На… Бери, делай…
Пфейферша переодевается в монашеское платье. Из грота выходят Казначейша и Грустилов. Навстречу – Квартальный.
Груст<илов> (ему). А-а… Это ты, братец! Ну… что?
Квартальный трепещет.
А-а… Скажи, братец, что, например… тетерева у вас водятся?
Кварт<альный>. Рад стараться, вашесство!
Груст<илов>.Я, братец, знаешь, люблю иногда… Хорошо иногда посмотреть: как весною тетерева… это самое… понимаешь?
Кварт<альный>.Рад стараться, вашесство!
Садовиха – появляется из тени, Грустилов кидается к ней, распустив крылья, не успевает сделать и одного петушиного круга – останавливается как вкопанный, на пути у него – крест, воткнутый в землю Пфейфершей.
Грустилов. Что… что это?
На верху креста загорается лампочка.
Что это такое? Сю… сюда! Скорее!
Подбегает Курицын-сын и остальные – в масках.
Голоса. Знамение… – Крест… – Загорелось… Горит – смотрите! – Чудо!
Доктор(осмотрев лампочку). Гм… «Осрам», полуваттная.
Голоса. Полуваттная… – Слышите? Полуваттное… знамение…
Грустилов(увидел монахиню-Пфейфершу). Кто… кто вы? Не смотрите на меня так!
Пфейферша. Покайся… несчастный!
Груст<илов>.Но право же… я… как будто…
Пфейф<ерша>.Покайся! Иначе тебя ждет (на крест) – вот это!
Груст<илов>. Но… но за что же?
Пфейф<ерша>(показывая на грот). А там – что было?
Груст<илов>. Боже мой… она все, все знает… все видит!
Пфейф<ерша>. Да, я все вижу! Ты передо мною – ой одежд, голый… И вы все – голые…
Дамы сконфуженно ежатся. Казначей прикрывает свой фиговый листок.
И я вижу ваши тела на улицах – как падаль…
Груст<илов>.Замолчите! (В тишине – слышна жуткая барабанная дробь.) Что это? (Молчание.) Господа… Я чувствую – действительно близко что-то… я не знаю что… Может быть – в самом деле покаяться… на всякий случай?