Том 2. Поэмы

Лермонтов Михаил Юрьевич

XLIV

И так как господин Бобковский Великим делом занят сам, То здесь блестящий круг тамбовский Позвольте мне представить вам. Во-первых, господин советник, Блюститель нравов, мирный сплетник, [111] ……………… ……………… А вот уездный предводитель, Весь спрятан в галстук, фрак до пят, Дискант, усы и мутный взгляд. А вот, спокойствия рачитель, Сидит

и сам исправник – но Об нем уж я сказал давно.

111

Далее, по сообщению Висковатова, следовало:

За злато совесть и закон Готов продать охотно он.

XLV

Вот, в полуфрачке, раздушенный, Времен новейших Митрофан, Нетесаный, недоученый, А уж безнравственный болван. Доверье полное имея К игре и знанью казначея, Он понтирует, как велят, – И этой чести очень рад. Еще тут были… но довольно, Читатель милый, будет с вас. И так несвязный мой рассказ, Перу покорствуя невольно И своенравию чернил, Бог знает чем я испестрил.

XLVI

Пошла игра. Один, бледнея, Рвал карты, вскрикивал; другой, Поверить проигрыш не смея, Сидел с поникшей головой. Иные, при удачной талье, Стаканы шумно наливали И чокались. Но банкомет Был нем и мрачен. Хладный пот По гладкой лысине струился. Он всё проигрывал дотла. В ушах его дана, взяла Так и звучали. Он взбесился – И проиграл свой старый дом, И всё, что в нем или при нем.

XLVII

Он проиграл коляску, дрожки, Трех лошадей, два хомута, Всю мебель, женины сережки, Короче – всё, всё дочиста. Отчаянья и злости полный, Сидел он бледный и безмолвный. Уж было заполночь. Треща, Одна погасла уж свеча. Свет утра синевато-бледный Вдоль по туманным небесам Скользил. Уж многим игрокам Сон прогулять казалось вредно, Как вдруг, очнувшись, казначей Вниманья просит у гостей.

XLVIII

И просит важно позволенья Лишь талью прометнуть одну, Но с тем, чтоб отыграть именье, Иль «проиграть уж и жену». О страх! О ужас! О злодейство! И как доныне казначейство Еще терпеть его могло! Всех будто варом обожгло. Улан один прехладнокровно К нему подходит. «Очень рад, – Он говорит, – пускай шумят, Мы дело кончим полюбовно, Но только чур не плутовать – Иначе вам не сдобровать!»

XLIX

Теперь

кружок понтёров праздных Вообразить прошу я вас, Цвета их лиц разнообразных, Блистанье их очков и глаз, Потом усастого героя, Который понтирует стоя; Против него меж двух свечей Огромный лоб, седых кудрей Покрытый редкими клочками, Улыбкой вытянутый рот И две руки с колодой – вот И вся картина перед вами, Когда прибавим вдалеке Жену на креслах в уголке.

L

Что в ней тогда происходило – Я не берусь вам объяснить; Ее лицо изобразило Так много мук, что, может быть, Когда бы вы их разгадали, Вы поневоле б зарыдали. Но пусть участия слеза Не отуманит вам глаза: Смешно участье в человеке, Который жил и знает свет. Рассказы вымышленных бед В чувствительном прошедшем веке Немало проливали слёз… Кто ж в этом выиграл – вопрос?

LI

Недолго битва продолжалась; Улан отчаянно играл; Над стариком судьба смеялась – И жребий выпал… час настал… Тогда Авдотья Николавна, Встав с кресел, медленно и плавно К столу в молчанье подошла – Но только цвет ее чела Был страшно бледен. Обомлела Толпа. Все ждут чего-нибудь – Упреков, жалоб, слез… Ничуть! Она на мужа посмотрела И бросила ему в лицо Свое венчальное кольцо –

LII

И в обморок. Ее в охапку Схватив, – с добычей дорогой, Забыв расчеты, саблю, шапку, Улан отправился домой. Поутру вестию забавной Смущен был город благонравный. Неделю целую спустя, Кто очень важно, кто шутя, Об этом все распространялись. Старик защитников нашел. Улана проклял милый пол – За что, мы, право, не дознались. Не зависть ли? Но нет, нет, нет! Ух! Я не выношу клевет.

LIII

И вот конец печальной были Иль сказки – выражусь прямей. Признайтесь, вы меня бранили? Вы ждали действия? Страстей? Повсюду нынче ищут драмы, Все просят крови – даже дамы. А я, как робкий ученик, Остановился в лучший миг; Простым нервическим припадком Неловко сцену заключил, Соперников не помирил И не поссорил их порядком… Что ж делать! Вот вам мой рассказ, Друзья; покамест будет с вас.