Том 1. Ленька Пантелеев
Шрифт:
«Хоть кусочек, — думает, — хоть корочку дали бы».
И вдруг подходит к Коське человек. Бородатый. Высокий. В белой рубахе. В веревочных чувячках на босу ногу. Увидел портрет, выхватил у Коськи из рук:
— Это что такое?
Сдрейфил Коська. Уж бежать хотел, да не может: ноги не бегут.
— Где взял? — спрашивает бородатый, а сам так и рыщет глазами по Коськиной карточке.
— Это моя вещь, — говорит Коська. — Патрет называется.
— Вот как? Портрет?
— Ну, как чей? Сестренка это моя.
Усмехнулся бородатый в свою черную бороду.
— Хорошая у тебя сестренка. А зовут ее как?
У Коськи еле язык ворочается.
— Саша, — говорит.
Опять смеется бородатый.
— Гм. Саша? А может быть, Наташа? Ты что же это, купец, выходит, сестренку свою продаешь?
— Продаю, да, — говорит Коська. — Деньги очень нужны.
— А сколько хочешь?
Видит Коська: понравилась человеку вещь, — значит, можно цену и побольше заломить.
— Полтинник! — говорит.
Задумался бородатый, затылок стал чесать.
«Эх, — думает Коська, — лишнего маленько я запросил».
А бородатый посмотрел еще раз на карточку, отдал ее Коське и говорит:
— Вот что я тебе скажу. У меня денег сейчас с собой нет. И я сейчас тороплюсь — на работу опаздываю. А мы с тобой вот что сделаем. Ты, брат, приходи ко мне вечером на квартиру. Я тебе за эту фотографию полтинник дам и даже больше. Это, — говорит, — имей в виду, очень замечательная фотография. Придешь?
— Приду, — говорит Коська, а сам думает:
«Дожидайся… приду… Заманиваешь небось, бородатый черт!»
А бородатый написал на бумажке адрес, дал Коське, помахал ему рукой и побежал в своих веревочных лапоточках с базара.
До вечера долго еще было. И Коська раз десять загадывал себе: идти ему или не идти? На базаре подстрельнул огурцов пару и хлеба маленький кусочек. Посытнее стало — портрет пожалел. Стоит ли продавать? Ведь и верно — вещь замечательная. Да и боязно было идти: а что, если нарочно его бородатый заманил? Придет Коська, а там засада, мильтоны сидят с наганами.
Но к вечеру осмелел Коська. Есть очень уж захотелось. Подумал, подумал и пошел к бородатому. Отыскал улицу, дом нашел. Домик совсем небольшой, с крылечком. Садик рядом. В садике яблоня растет, перед крылечком подсолнухи желтеют.
Постоял Коська на крылечке, набрался духу и постучал.
И сразу же бородатый вышел. Как будто за дверью стоял, дожидался.
— А, — говорит, — пришел, субчик?!
Испугался Коська. Чуть на пол не сел.
«Наделал, — думает, — делов. Заметет он меня сейчас. И не смыться даже».
Стоит как пень. А бородатый смеется, дверь
— Ну, что ж. Заходи, брат. Милости просим.
Коська порог переступил, а показалось, будто верст пять болотом шагал. Ноги не держат. «Скорее бы хоть», — думает.
Ввел его бородатый в комнату. Поглядел Коська — небогато тут живут. Стол, два стула, койка железная, на койке шинель вместо одеяла. Книг только много. И цветочки в банках. А на стенах — картинки. Ленин с протянутой рукой. И рядом гитара висит на веревочке.
Вынул Коська из-за пазухи портрет, протянул бородатому:
— Нате.
А тот будто уж и забыл, о чем договаривались.
— А, — говорит, — карточка! Ладно, положи ее куда-нибудь. Вон на подоконник.
Потом говорит:
— Ну, давай присаживайся. Сейчас мы с тобой шамать будем.
Поглядел на него Коська — смеется бородатый. «Что ж ты, — думает, — надо мной измываешься, бородатое пугало! Брать, так бери сразу».
А тот опять смеется и говорит:
— Садись, садись, не стесняйся.
Сел тогда Коська. Бородатый перед ним тарелку поставил, ножик и вилку положил. Потом говорит:
— Ты посиди минутку, ладно? А я пойду смастерю чего-нибудь.
«Знаю, — думает Коська, — чего ты смастеришь. Лягавить пошел».
Как вышел бородатый, Коська вилку и ножик в карман, тарелку за пазуху и шасть к окну. На подоконник залез, хотел в сад прыгать, да неловко локтем стекло задел, зазвенело оно, полетели осколки в стороны. Охнуть Коська не успел — цап его кто-то за ногу. Оглянулся — бородатый стоит. Смеется опять.
— Ты что же это? — спрашивает. — А? Куда же это ты собрался?
Не выдержал Коська, с подоконника на пол скатился и заревел благим матом. Думал — бить его сейчас бородатый будет. Съежился весь. А тот на корточки рядом с Коськой присел и ладошкой лохматую Коськину голову гладить стал.
— Что с тобой? — спрашивает. — Эй, парень! Да что с тобой? Зачем плачешь?
А Коська не слушает — воет, как дворняжка голодная. Не разберешь, что и говорит:
— С голоду я украл. Не вор я… Ремешок сам свалился.
— Какой ремешок?
А Коська:
— А-а-а… У-у-у…
Схватил его бородатый за шкирку, тряхнул как следует, на ноги поставил.
— А ну, хватит! Довольно! Не люблю я плаксивых.
Перестал тогда Коська реветь.
— Ты чего испугался? — спрашивает бородатый. — Зачем в окно полез?
— Думал, вы мильтона звать пошли.
— Эх, чумичка! Мильтона звать! Нет, брат. Ошибаешься. Я, брат, не такой.
Посмотрел бородатый на стол.