Толстый
Шрифт:
Боря уже и не помнил, где его телефон, и включен ли он. Сунув руку под бронекомбинезон, он нащупал и вытащил пластиковую пластинку и, нажав кнопку, увидел, что телефон, оказывается, всё это время был включен, что он сохранил десять процентов заряда и что имеется один пропущенный звонок.
— Звонил кто-то, — рассеянно проговорил он.
Номер телефона не был забит в память (недавно купил этот аппарат, не успел всё перенести из старого), но показался смутно знакомым. Кто бы это мог быть? Тем более, что сотовая связь действует только внутри кольца карантина.
— Так перезвони, — посоветовал отец.
Боря
— Пошли спать, — в приказном тоне сказал Сергей Иванович. — На нашу долю сегодня приключений хватит.
Часы показывали всего три часа дня, но спать и правда хотелось сильно, сказалось нервное напряжение последних дней, да и в прошлую ночь в магазине они особо не выспались. Это был, скорее, не сон, а пьяное забытье. В высотном доме, включенном в периметр, им выделили одну двухкомнатную квартиру, где имелся широкий диван и старая пружинная койка. К тому же на несколько часов в день давали электричество и воду, чем оба немедленно воспользовались, наперегонки рванув в душ. Длительное нахождение в доспехах на летнем солнце и активная беготня не способствуют чистоте. Нижнее бельё, не желая стирать, просто бросили в мусорный контейнер. Боря, помимо прочего, ещё и чисто выбрился, удалив с лица почти полноценную бороду, отросшую за те дни, что прошли вдали от комфорта.
Новые вещи у них имелись с запасом, всех размеров и фасонов. Выбрав из кучи натасканного из магазинов хлама семейный трусы подходящего размера, Боря натянул их на себя и рухнул на кровать, крепко обнимая подушку.
— Хоть простынь постели, — раздался напутственный голос отца.
Но Боря уже храпел, как уставший от подвигов богатырь, простынь, наволочка и пододеяльник так и остались лежать стопкой на стуле.
С графиком дежурств пока не определились, так что, вряд ли кто-то поднял их до завтрашнего утра. Но сложилось так, что разбудили его уже в десять часов вечера. Телефон, что он так и не выключил, начал отчаянно вибрировать, угрожая слететь на пол. Приоткрыв один глаз, Боря поднёс к нему дисплей и разглядел на нём тот самый номер.
— Алло, — лениво произнёс он.
— Боря? — раздался на том конце растерянный девичий голос. — Боря, это ты?
— Я, — так и не проснувшись полностью, сказал он. — А кто звонит?
— Боря, это Кристина, Кристина Еловская, помнишь меня? Мы учились вместе. Хоть кто-то отозвался, — девушка шумно всхлипнула. — Боря, только трубку не бросай. Мы тут сидим, выйти не можем, кругом эти…
— Стоп, — Боря привстал на кровати, прогоняя сон. — Как это, сидим? Где это, здесь? Кто это, мы?
— Здесь, на улице Джамбула. Мы тут квартиру снимали, я, Наташа, и ещё парни с нами. А потом, когда всё началось, мы в квартире закрылись и сидим до сих пор. У нас воды уже нет, полкружки на всех осталось. Выйти не можем. Один попытался, его сразу загрызли, сто метров не прошёл… — слышно было, что девушка уже капитально плачет. — Телефон садится, света уже два дня нет. Боря, ты сможешь на помощь прийти? Или сообщи куда-нибудь, приведи кого-то, нас ведь забрать должны были. Спасатели или полиция.
— Нет больше ни спасателей, ни полиции, — угрюмо проворчал Боря. — Только мы, простые люди с оружием. Говори адрес, подумаю, что можно сделать.
—
— Спроси, сколько их, — напомнил отец, он уже давно проснулся, сел рядом и слышал почти весь разговор.
— Сколько вас там? — спросил Боря.
— Шестеро, двое парней и девчонки, Боря, пожалуйста… — она заплакала громче.
— Скажи, пусть завтра ждёт, — снова подсказал отец.
— Завтра? — шёпотом переспросил Боря. — Почему?
Сергей Иванович молча указал на окно, за которым сгущались сумерки, это аргумент, бодание с мутантами в темноте точно было плохой идеей.
— Жди нас завтра, — сказал Боря, но тут связь оборвалась, видимо, телефон Кристины сел окончательно.
— Теперь давай сначала, — отец сел у себя на кровати, быстро натягивая брюки. — Я не всё расслышал, но, так понимаю, где-то кто-то крепко влип?
— Ещё как, Кристина звонила, мы с ней в одной группе учимся… Учились. Они сидят в квартире на улице Джамбула тридцать четыре. Их там шесть человек, студенты, они толпой квартиру снимали. Там и застряли, как я понял, звонили всем подряд, а только мне дозвонились. Надо как-то их выручать.
— Сегодня мы уже точно ничего не сможем, но, раз они столько дней там просидели, ещё сутки выдержат. Пойдём, будем думать, как туда попасть.
Боря встал и начал искать в полутьме разбросанную одежду.
— Слушай, а ты, вроде как, похудел чутка, — сказал ему отец.
Боря с интересом посмотрел в зеркало. Хм. Так и есть. Стройным, как кипарис, он не стал, но килограммов восемь точно слетело. Постоянная беготня с грузом, нервные стрессы, которые физически не получается заесть плюшками, редкое и нерегулярное питание всякой гадостью, отсутствие в рационе пива. В таких условиях любой похудеет, организму пришлось выбирать, что для него важнее, жировые запасы или жизнь. А у него из-под жира даже мышцы стали выглядывать.
— Кстати, — продолжал отец. — А Кристина эта, она красивая?
— Очень, — Боря вздохнул. — Прямо фотомодель. Мы все на неё любовались, а она нас просто игнорировала.
— А у неё кто-нибудь есть?
— Откуда мне знать, наверно, есть кто-то. Впрочем, может, раньше был, да умер. Сейчас это просто. А может, этот кто-то сейчас рядом с ней сидит и тоже думает, как спастись.
— Сидит и ничего не делает, — нарочито равнодушным тоном заметил отец, — а тут является тот, кого она раньше в упор не замечала, жестоко мочит тварей и спасает ей жизнь.
— И что с того? — скептически спросил Боря. — Скажет мне спасибо, а потом с ним же останется. Да и нечестно это, пользоваться её положением, чтобы любовные вопросы решать.
— Как с тобой трудно, — отец вздохнул. — Надевай уже портки, да пойдём. Там Зиновьич не спит, надо с ним вопрос обсудить.
Боря натянул штаны, которые стали велики, размера на два больше, он только сейчас это заметил, после чего, решив, что ночь тёплая, и футболка не особо нужна, вяло потопал вслед за отцом на улицу. Зиновьич, по причине раннего времени и старческой бессонницы, сидел за небольшим пластиковым столом, на который падал свет от прожектора, считал что-то на калькуляторе и записывал результаты в толстую тетрадь. Рядом стояла стеклянная кружка с кофе, над которой поднимался столб пара. Увидев друзей, он отложил ручку и тетрадь и снял с носа очки.