Толстолоб
Шрифт:
Более фута в длину, наполовину вставший, вымазанный кровью, которая превратилась в корку, как высохшая темпера.
А смрад...
Александер едва не вскрикнул. Запах твари был невыносимым. Агрессивная смесь - нечто, похожее на запах прелой задницы и потных подмышек, застарелого дерьма и мочи, давно нечищеного рта и немытого члена, и Бог знает чего еще. И все это, усиленное жарой, ударило священнику в лицо, словно кулак, с намотанной на него цепью.
Подожди, подожди,– подумал он. Не
Уродливая тень пересекла коридор, остановилась и посмотрела на стену. Затем тварь подняла кирку, которую поднимала двадцать лет назад, взмахнула ей и...
Бросила.
Затем просунула руку в проделанное Джеррикой отверстие, потянула, выдохнула и...
Стена обвалилась, как кирпичики "Лего".
Потом тварь вошла во вновь образованный проход.
Александер уже взвел курок револьвера и приготовился действовать. На мгновение вспомнил то, что сказал ему Иисус, о том, что он должен "отрастить яйца". Почувствовав, что они уже выросли, Александер шагнул в грубо проделанное отверстие.
Толстолоб стоял перед какой-то кучей, руки у него были раскинуты в стороны, мерзкое лицо обращено вверх. Александер посмотрел на кучу...
Черт...
Это был полуразвалившийся, высохший труп, по крайней мере, так ему показалось. Лицо у существа было белым, как сыворотка. Сухое, как солома тело состояло из чего-то похожего на кукурузную шелуху, и лежало у стены бесформенной грудой. Покров из паутины окутал его, словно кокон.
Но больше всего бросались в глаза рога.
Рога, похожие на бараньи, росли изо лба твари.
Иерархический демон,– предположил Александер. Одно из воплощений Люцифера. Мертвый... но все же... странным образом сохранивший едва уловимую жизнь...
Может, тело его было мертво, но разум все эти годы оставался живым и призывал к себе потомство.
Но... почему?– задумался Александер. С какой целью?
Отец и сын. Сын вернулся, чтобы обеспечить отцу должное погребение. Или, в этом случае, должное... возвращение...
Отец говорил с ним... говорил с Толстолобом.
Питал мыслями уродливую голову сына.
Но какими мыслями?
– Эй! Толстолоб!
– крикнул Александер.
Монстр повернулся на голос. Александер еще раз посмотрел ему в лицо, и этого было достаточно. Он выстрелил...
БАМ!
... прямо ему в морду.
Пуля большого калибра вошла в клиновидный лоб. Голова дернулась назад...
Затем монстр ухмыльнулся, поднял руку и вытащил большим и указательным пальцем пулю изо лба. Огромный, похожий на сырого моллюска глаз подмигнул.
– Мне хана, - подумал Александер.
Ожидая смерти, священник безмолвно смотрел на лик существа, занимавшего комнату два десятилетия. Он, казалось, замер в зевке, и смотрел на него в ответ пустыми дырами
И тут они моргнули.
14
ВЕРНИ МЕНЯ, ПРЕКРАСНЫЙ СЫН МОЙ. Я ТАК ДОЛГО ЖДАЛ ЗДЕСЬ. ВЕРНИ МЕНЯ В БЕЗДНУ НАШЕГО ХОЗЯИНА, ЕДИНСТВЕННОЕ ЦАРСТВО, ГДЕ Я СМОГУ ЖИТЬ СНОВА.
НО ТЫ - ТЫ, СЫН МОЙ, ТЫ - ЧАСТЬ ЭТОГО МИРА, И, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, ОДИН ИЗ НАС, ТЫ МОЖЕШЬ ЖИТЬ ЗДЕСЬ И ВЫПУСТИТЬ В СВЕТ БОЛЬШЕ ПОТОМСТВА НАШЕГО ХОЗЯИНА.
ИДИ ЖЕ, ИДИ И РАЗМНОЖАЙСЯ...
15
Священник почувствовал нечто очень странное. Это не монстр разговаривал у него в голове, а иссохший труп, мертвое тело с живым мозгом...
Толстолоб взвалил труп на плечо и ушел.
16
Александер пошел следом, схватив одну из спиртовых ламп. Одна пуля расплющилась об лоб твари. Теперь у него осталось только три. Придется считать. Но тварь, похоже, это не заботило. Она должна была знать, что Александер следует за ней с оружием, но ее это не заботило.
Нехорошо,– подумал священник.
Но ему придется сделать все возможное.
Думай, священник. Вспомни,– услышал он.
Все люди, которых он убил на войне - десятки. Все шлюхи, которых он трахал.
Нет! Я же прощен!
Разве?
Да!
Тварь шла, закинув на спину своего отца, словно мешок с лошадиным кормом. Шла по спускающейся с хребта тропинке.
Шла к озеру.
На берегу священник увидел неподвижно лежащую Чэрити.
Она выглядела целой и невредимой. Когда Толстолоб подошел к краю воды, Александер опустился перед Чэрити на колени, посветил лампой. Нет, нет, она в порядке. Господи, он же видел член Толстолоба, тот был размером с рабочую часть софтбольной биты. Если б Толстолоб надругался над ней, она была бы сейчас утрамбована в землю и истекала кровью. Но...
Ничего такого не было.
Другими словами, с Чэрити было все в порядке. Придется иметь дело только с Толстолобом.
Тварь шла дальше в мерцающем лунном свете. Но только потом священник увидел, что озеро... обмелело.
Там было целое поле вертикально стоящих камней, образующих пентаграмму, древних, и, тем не менее, цельных. Александер подумал о кругах Стоунхенджа, базальтовых плитах Вавилона и дольменах Осириса. Все это были порталы в другой мир, проходы, якобы, ведущие в преисподнюю...
Толстолоб шел к этим камням, по подсохшей грязи озерного дна.
Он нес своего отца... обратно... к входу в ад, откуда тот пришел.