Толстолоб

Ли Эдвард

Я получила задание. И завтра еду в Аппалачские горы. Я хорошо проведу время, не буду думать ни о Мике, ни о мужчинах, ни о себе, ни о чем-то еще, – решила она.

Джеррика Перри накинула халат. Вздохнула и даже вытерла слезу.

Затем начала собирать вещи.

4

О, божечки! сегодня, наверное, день Толстолоба, потому что не успел он отойти на милю от последней "мокрощелки" (понимаете, именно так Дедуля всегда называл девок - "мокрощелки", потому что между ног у них находится щель), он заметил еще одну. Хорошенькую феечку с каштановыми волосами, присевшую пописать возле пня, неподалеку от

той широкой дороги, на которую он вышел. Она была босоногой и ясноглазой, одетой в самую узенькую и скудненькую одежку, которую Толстолоб только видел (цвета фукси, хотя Толстолоб не был настолько начитан, чтобы знать, что за хрень такая "фукси"). И он сорвал с нее эту одежку, даже не дав ей дописать. Она не кричала, нет. Поскольку трудно кричать, когда у тебя разорвано горло. Понимаете, Толстолоб не стал присовывать ей, потому что видел ее "дырку", когда она писала. И ясен пень, что у нее не было такого отверстия, которое вместило бы его причиндал. Поэтому он просто прикончил ее, вот так. И по-быстрому вздрочнул ей на сиськи. Вторая за день "палка" всегда самая приятная, как всегда говорил ему Дедуля. Толстолоб кряхтел, как Беркширский хряк, трахающий овцу. "Кончун" у него был, что надо, да. А девка тем временем захлебывалась собственной кровью, пуская красивые красные пузыри. Толстолоб опустился перед ней, еще умирающей, чтобы полизать ее "киску". Он не мог такое упустить. Вкус был охрененный - мокроты, мочи, и, конечно же, чистого ужаса. И Толстолобу эта смесь очень понравилась. Его огромные косые глаза зажмурились от удовольствия. Закончив, он побрел в кусты ежевики, прочь от Нижнего Леса...

В сторону Внешнего Мира.

Толстолоб решил, что путь туда не будет слишком долгим.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ 1

Джойслин, смотри!

Знаю. Он просыпается!

Хихиканье напоминало чириканье, зернами заполнявшее воздух. Священник застонал в подушку.

Это будет очень весело...

Бледный рассвет лизнул ему лоб, оставив на коже толстый слой пота. Ему казалось, будто он покрыт слизью, дурные предчувствия грызли его, а глаза готовы были лопнуть под давлением крошечных призрачных пальчиков. Измученный кошмаром, он посмотрел на изножие своего спартанского ложа.

Боже, умоляю, – подумал он, – мне так страшно! Защити меня.

Возможно, Господь услышал его мольбы, потому что страх, который, казалось, затягивал священника в свои жаркие глубины, утих.

Но это видение...

Боже...

Остаточное изображение еще сохранилось.

Две монахини стояли и смотрели на него сверху вниз, по-гномьи хихикая. Они ухмылялись сквозь пленку тусклого утреннего света. Глаза у них были тусклыми, как смерть, рты напоминали тонкие щели в сером мясе. Затем они задрали свои черные клерикальные юбки...

Отец небесный...

... и принялись мочиться.

Прямо на ковер, горячими мощными струями, приподняв двумя пальцами лобковые холмики и обнажив нежные, крошечные уретры...

Их пронзительные ведьмины смешки утихли, образы померкли, и священник полностью проснулся.

Вот, черт,– подумал он. Зашибись.

Но тут на долю секунды возникло что-то еще.

Мимолетный образ.

Черная пасть, размером с крышку мусорного бака, полная острых,

как иглы, зубов....

2

– Ну, приятно познакомиться, - сказала Чэрити, загрузив свои сумки в крошечный багажник и сев в машину.

– Аналогично, - ответила блондинка. Ее имя Чэрити почему-то не запомнила. Дженнифер? Джессика?

– А мне нравится твоя машина, - добавила Чэрити, не найдя, что еще сказать. Это был ярко-красный, двухместный кабриолет "Миата". Красивый. И, наверное, не дешевый. Однажды у меня будет такой же,– поклялась себе Чэрити. Как только я получу диплом...

– Здорово, что ты разместила объявление, - сказала блондинка.
– Это было правильно. Я в том смысле, что мало кому захочется ехать в такую дыру, - она запнулась, лицо у нее напряглось.
– Извини. Ты же откуда-то оттуда, верно? Я не хотела сказать, что твой дом - это "дыра". Просто это такая фигура речи.

– Не бери в голову, - сказала Чэрити. Маленькая машинка рванула на окружную автостраду, и ветерок тут же подхватил ее длинные, курчавые волосы.
– Да, это "дыра". Простые люди, простая жизнь. Но там есть и свои преимущества.

– Расскажи мне об этом!
– выпалила блондинка, просигналив черному "Фиеро", подрезавшему ее на выезде.
– Зуб даю, у них там так не ездят!

А она легковозбудимая,– быстро определила Чэрити и улыбнулась. И... Джеррика! Так ее зовут! Джеррика Перри.

– Итак... я не помню точно. Ты писательница?

– Я журналистка из "Вашингтон пост" - поправила Джеррика из-за обшитого кожей руля.
– Региональное отделение. Работаю там уже четыре года.

– Ух, ты. Газетчица.

– Ничего особенного. Но время от времени один из старших редакторов дает тебе интересное, высокооплачиваемое задание. Именно это со мной и случилось. Мне дали написать статью из трех частей про сельский район Аппалачей. Тоже неплохие деньги.

Чэрити поинтересовалась насчет суммы. То, что для Джеррики было "неплохими деньгами", для Чэрити показалось целым состоянием.

– Так что там насчет твоей тетушки?
– спросила Джеррика, направляясь по окружной автостраде к съезду на Ричмонд.

– Ну, она типа растила меня, пока мне не исполнилось восемь. Потом...

Почему она должна стесняться правды?

– У ее пансиона начались финансовые трудности, и меня поместили в приют.

– Господи, жесть какая.

– Было не так уж и плохо, - солгала Чэрити. На самом деле, жесть была еще та. Она чувствовала себя изгоем. Но зачем рассказывать все это женщине, с которой она только сегодня познакомилась? Хотя она казалась нормальной.

– В восемнадцать я уже трудилась на двух работах, прошла общеобразовательную подготовку. Теперь я работаю в Университете и хожу на вечерние занятия, потому что плата за них вдвое меньше. Хочу стать бухгалтером.

– Звучит неплохо. Будешь хорошо зарабатывать.

У Джеррики, почему-то, все вращалось вокруг денег.

– Так или иначе, - продолжила Чэрити, - тетушка пригласила меня, и поскольку у меня еще нет машины, я разместила в газетах объявление.

Джеррика закурила, облако дыма унеслось прочь.

– А твоя тетушка, говоришь, владеет пансионом?

– Совершенно верно. Какое-то время он был на грани разорения, но потом она смогла восстановить его работу.

– Думаешь, она даст нам хорошую скидку?