Толмач
Шрифт:
Мы занялись уточнением данных.
– Имя, фамилия правильно?
– Все путем.
– Лютеранин?
– Ну да, теперь вот лютером стал. А так в бога не верю. Херня все это. Нету никакого бога, все понт людей дурить. Как считаешь?
– Трудно сказать, – уклонился я от диспута. – Казахский хорошо знаешь?.. Стоит вписывать в данные?
– А чего его знать?.. Там у них три слова и есть всего. Темный народ. Нас в селе поровну всех было: косых, немчуры и русаков. Немчура лучше всех жила, вурст [15] делали и бир [16] варили. Русаки тоже ништяк хавали. А вот косые совсем крысы: в
15
От Wurst (нем.) – колбаса.
16
От Bier (нем.) – пиво.
Зигги тем временем раскатал каточком чернила по полосе и велел Димку вымыть руки холодной водой, добавив, что именно холодная вода делает отпечатки пальцев четкими, а горячая, наоборот, расширяет руку, и отпечатки видны хуже, ибо линии сливаются между собой. А на фотокопии отпечатки вообще видны лучше, чем на оригинале, только не забыть кнопку «КОНТРАСТ» нажать. Видно, курс маленьких хитростей ему преподавал ушлый спец.
Димок стал отнекиваться:
– Да чего мыть?.. Я каждый день купаюсь… Е-мое, отпечатки!.. Что я, вор?.. Наин, их виль нихт! [17] – начал было он, но Зигги споро управился с одной рукой и, переходя к другой, спросил:
17
От nein, ich will nicht (нем.) – нет, я не хочу.
– Кто он вообще?.. Откуда? Что ему у нас надо?
– Из Казахстана, русский немец. Он уже два года тут, – показал я ему дату въезда.
– Как два года? – остолбенел Зигги: – О, черт!.. Два года!
– А что такое?
– Как что?.. Если беженец не является к нам сразу по приезде, то он автоматически переходит в группу нелегально живущих, а это – другой контингент, которым занимается другое ведомство.
И Зигги, набрав чей-то номер, изложил суть проблемы, выслушал ответ:
– Понял… Да… Так и сделаем, – и попросил меня идти наверх, к Тилле: – Он разберется в этом казусе. Идите. И папку не забудьте.
– Курить не хочешь? – спросил я у Димка, зная, что спешить некуда (дела идут, контора пишет). Курить Димок, конечно, хотел.
– Ладно, покурите, – важно разрешил Зигги, вкладывая лист с отпечатками в сканер.
– Сто грамм тоже не помешали бы для храбрости?
– Клар [18] , – ответил Димок. – Но мне нельзя, крыша едет. Я киксом занимаюсь, если что – въебу насмерть.
– Кикс?
– Ну, кикбоксинг.
– Это что за спорт?
– А такой: хуярь и пизди, куда можешь – и все. По рогам – и с копыт! Хороший спорт.
18
От klar (нем.) – ясно, понятно.
– Очень, – согласился я. – Но поднятие покрышек от грузовиков мне больше нравится.
– Рихтиг [19] , тоже ништяк, – кивнул он, закуривая.
– А курить тебе можно?
– Да делай чего хочешь. У нас в секции все чего-нибудь нюхают или хавают. А два немца – так вообще фиксеры [20] , на игле всю дорогу сидят. Главное – удар поставить, чтоб ногой сразу по башке попадать. У нас схватки быстро кончаются: раз-два – и готово!
19
От richtig (нем.) –
20
От Fixer (нем., жарг.) – наркоман, шировой.
И Димок, вдруг подпрыгнув, ударил ногой по календарю на стене, оставив на нем грязный след от подошвы.
– Ты что, сдурел? – удивился я.
– А что?.. У них много есть, другой повесят.
На балконе я узнал, что Димок в разводе и под судом, все жена-потаскуха виновата. Больше ничего узнать не удалось, потому что в комнату переводчиков ввалилось темное арабское семейство, за ним следовал коллега Хуссейн с горой папок в руках. Помахав мне через балконную дверь, он начал зычным голосом опрашивать небритых мужчин и забитых женщин, к которым жалась смуглая детвора. Сейчас Хуссейн был чем-то похож на своего тезку-тирана, когда тот ведет Военный Совет. Он так орал на перепуганных арабов, что дети подняли плач, и мы поспешили уйти с балкона.
Тилле был не в духе, мельком кивнул, продолжая возиться с компьютером. Долго налаживал диктофон, внимательно изучал паспорт, потом спросил, не включая диктофона:
– Дата въезда в Германию – два года назад. Почему?..
– Въехал как потомок немца-переселенца, по параграфу 8.
– Шварц. Это ваша фамилия?
Димок живо отозвался:
– Это жены-хуры [21] фамилия.
– А ваша фамилия как?
– Семёночкин.
– Sе-mjo-nоtsch-kin… Уф, трудно… Китайские даже легче. Недавно вот целая цистерна китайцев сдалась. Как селедки друг на друге, под видом мазута, от Харбина до Берлина, тряслись, трое не выдержали, задохнулись, так с трупами и ехали… Ну ладно, продолжим. Паспорт казахстанский. Срок паспорта истекает в этом году, а срок визы – через три месяца. А въехали вы в Германию вообще два года назад. Что вам тут надо?.. – поморщился Тилле.
21
От Нure (нем.) – проститутка.
Димок важно начал:
– Помогите, спрячьте!.. Я самбо, киксинг, спорт, могу хорошо драться!.. Битте!..
– Где семья?
– Нету жены. Капут. Развод. Разошлись. – И Димок для убедительности раздвинул руки до краев стола. – Я ее муттер-мать прибил. Выпила кровь, сука. Мне тогда еще восемнадцати не было, когда я ее утюгом ухнул. Условно трояк вмазали. Вот и маюсь.
– В чем вообще дело? – не понял Тилле. – Что вам от нас надо?
Димок сгорбился, явно готовясь к исповеди:
– Да как сказать… Где начать… С чего начать, не знаю…
– Что?..
– Не знает, с чего начать.
– Пусть покороче и по существу. Русские любят долго рассуждать. А мне еще на совещание ехать. В чем суть?
– А суть такая, что я всех их мать ебал, фашистов! – твердо ответил на это Димок, стукнув мозолистым кулаком по столу.
Тилле насторожился, услышав знакомое слово:
– Нас ругает? Мы фашисты?
– Нет, семью. Тещу свою.
Димок с горестным видом полез за сигаретами.
– Тут курить нельзя, – предупредил Тилле.
– Тогда выйду. Устал. Волнуюсь. Паузе, битте, – добавил он. – Очень прошу выйти на минуту.
Тилле кивнул и повернулся к компьютеру, бросив:
– Перерыв пять минут! Пусть соберется с мыслями. Он немецкий знает?
– Говорит, на немке был женат. Кое-какие слова знает, – ответил я.
– Ясно. Он просто боится, что ему визу не продлят, раз он в разводе, – предположил Тилле. – Идите, взгляните, что он там делает…
В коридоре мы встали у окна. Димок нервничал, ходил туда-сюда.