Толмач
Шрифт:
Нет, он прекрасно знал, что три четверти грузов переправляют через Амур его же соотечественники, но вот насчет контрабанды… Слишком уж походило это обвинение на попытку развязать очередной пограничный конфликт.
– Вы заблуждаетесь, – тщательно проговаривая трудные русские слова, произнес он. – Наши перевозчики не являются контрабандистами. Они перевозят грузы только из Китая в Китай. А вот когда вы отошли от Благовещенска в сторону Зазейской области, то ступили на земли нашего государства, – он помедлил и с удовольствием
Услышав это, Семенов едва не взвыл, потому что так оно и было. Земли восточнее Благовещенска все еще контролировали китайцы, и как только они с Энгельгардтом миновали последний казачий пост, они были обязаны пройти китайский пограничный контроль. Вот только одна беда: на левобережье Амура китайских пограничников никогда и не было – только здесь, в Айгуне. Нет, китайцы пытались основать на спорной Зазейской равнине хотя бы несколько пограничных постов, но казачки их вышибали оттуда мгновенно.
– Так вы будете что-то делать или мне жаловаться вашему губернатору? – уходя от этой неприятной темы, с напором поинтересовался он.
– Вы сможете показать место, где на вас напали? – выдержав паузу, сухо спросил китаец.
Семенов неуверенно кивнул.
Китаец повернулся к сержанту, что-то произнес на своей тарабарщине и протянул Семенову изъятые у него документы.
– Прошу вас… Ли поедет с вами. Но сначала пройдите, пожалуйста, пограничный контроль. Это правило действует для всех.
Курбан был в отчаянии. Будда принял его жертву, но вместо того, чтобы объяснить ему его судьбу, просто исчез. Впрочем, была и еще одна неприятность – русские. Курбан знал, что как только весть о постигшей отряд беде перенесется на тот берег Амура, они объявятся здесь и не успокоятся, пока не найдут каждого из своих погибших соплеменников.
Поэтому, едва занялся рассвет, он собрал всю одежду русского начальника, взвалил труп на плечи и, пошатываясь, потащил огромное пухлое тело обратно к реке. Сбросил его там же, где и нашел, кинул рядом одежду и лишь тогда заметил валяющуюся на каменистом берегу квадратную кожаную сумку. Поднял, не сразу, но сообразил, как работает застежка, и аккуратно открыл. Внутри лежала покрытая тысячами мелких значков бумага.
Сердце у Курбана взволнованно подпрыгнуло. За те два года, что он пробыл в буддийском монастыре в качестве прислуги, он четко усвоил: где письмо, там и вековая мудрость. Бережно, с максимальной осторожностью он вытащил все до единой бумаги из сумки, разложил их на берегу и затаил дыхание.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: эти письмена – магические. Ровные колонки странных округлых значков, диковинные, никогда прежде не виданные чертежи, но главное – карта неведомой и, скорее всего, священной земли.
Курбан видел карты и прежде – и в монастыре, и когда был на воспитании
Внутри у него похолодело. Судя по всему, русский кесарь – а на каждой бумаге был тщательно выписан именно двуглавый орел, родовое тавро Орус-ханов, – прислал сюда не просто воинов. Это были воины-жрецы, по слову которых владыки и принимают самые важные решения.
– Милостивый Эрлик… – пробормотал он. – Что же мне делать?
Боги снова послали ему знак, но истолковать его пока не удавалось.
Вдалеке послышался цокот копыт, и Курбан мгновенно собрал и сунул за пазуху бумаги, юркнул в заросли ивняка и затаился. А как только из-за бугра выехал отряд китайских полицейских с единственным выжившим вчера русским во главе, Курбан молитвенно сложил руки и облегченно вздохнул: боги снова повели его к цели – стремительно и прямо.
Поручик Семенов спрыгнул с лошади и начал обходить трупы убитых товарищей, а китайцы, быстро обсудив положение, оставили возле него двух полицейских и, погоняя лошадей, умчались вверх по реке.
«А где же Андрей Карлович?» – болезненно прищурился Семенов, старательно отгоняя от себя мысль, что, возможно, Энгельгардт был еще жив, когда он спасал свою шкуру.
Поручик вошел в реку, преодолевая стремительный белый поток, перешел на другой берег и только тогда заметил торчащие из ивняка белые босые ступни. Тяжело волоча ноги, он бросился к ивняку, раздвинул осыпающиеся желтыми мелкими листьями ветви и замер.
Андрей Карлович лежал на спине, привольно раскинув руки и ноги, но был совершенно голым! А его горло – от уха до уха – пересекал жуткий, чуть ли не до позвоночника разрез.
– Господи Иисусе! – охнул Семенов и судорожно перекрестился. – Кто это вас так?
Энгельгардт, понятное дело, молчал.
Поручик опустился на колени, преодолевая дрожь во всем теле, попытался прикрыть мертвецу веки и почти сразу признал, что это бессмысленно: слишком уж долго пролежало тело.
«Но почему он без одежды?!»
Семенов огляделся по сторонам и почти сразу же обнаружил брошенную неподалеку одежду. Он встал, перебрался к вороху окровавленного тряпья, двумя пальцами переложил каждую вещь и вдруг осознал, что здесь не хватает главного – офицерской сумки.
Сердце поручика екнуло. Кто-кто, а уж он-то знал, что в сумке обязательно должна лежать карта маршрута, не говоря уже об иных не подлежащих огласке документах.
«Черт! – осенило его. – А ведь это наверняка китайцы!»
Пока это было лишь предположение, но Семенов прекрасно понимал, что единственная заинтересованная в похищении документов на русском языке структура – это цинская агентура, скорее всего, военная.