Только вперед
Шрифт:
Леонид молча встал и порывисто обнял друга.
— Ну, хватит! Не девочка! — недовольно поморщился Виктор. — Итак, решено! Едешь ты! И не воображай, пожалуйста, что я о тебе пекусь. Слава спорта нашего — вот что самое главное.
— Да, это главное, — сказал Кочетов. Он помолчал и прибавил:
— Но еду не я, а ты!
— А впрочем, — Леонид улыбнулся, — что мы спорим, как маленькие? Комитет завтра решит!
Так, ни до чего не договорившись, друзья снова сели писать статью. Они работали до поздней ночи.
Утром Виктор поставил на стол тарелку с десятком крутых яиц и кастрюльку с горячими сосисками.
— Блестящие
После завтрака он оделся и ушел.
— Отнеси статью в «Комсомольскую правду», — сказал он на прощанье Леониду.
— А ты куда?
— Дела! — неопределенно ответил Виктор.
Кочетов поехал в просторное здание на улице Правды, где помещалась редакция газеты.
Статью пришлось переделывать. Она не влезала в отведенный ей «подвал». Когда Кочетов сократил статью и продиктовал ее машинистке, было уже два часа дня. В пять часов Леонид должен был выступать по радио.
Он уже оделся и хотел уходить, как его позвали к телефону.
— Наверно, не меня?! — удивился Кочетов. — Никто же не знает, что я в редакции!
— А это уж вы сами разбирайтесь, — сердито сказала пожилая секретарша, с весьма заметными усами. — Полчаса трезвонят по всем редакционным телефонам.
— Леня? — услыхал Леонид в трубке голос Важдаева. — Наконец-то нашелся! Я уже все провода оборвал. Передаю трубочку! — ехидно добавил он.
— Кому?
Виктор не ответил.
К телефону подошел начальник отдела водного спорта Осипов.
— Товарищ Кочетов? — спросил он. — Тут у нас в Комитете Важдаев целый митинг устроил. Мы и не знали, что он такой оратор! Успел до заседания Комитета поговорить с Чепуриным, Максимовым и даже с самим председателем… Честно признаюсь, — неплохой агитатор…
Осипов засмеялся.
— Короче говоря, Комитет решил послать в Голландию вас. Важдаев сообщил, что вы в курсе дел и готовы ехать.
— Как готов? — воскликнул Кочетов.
Но Осипов, очевидно, не расслышал его слов.
— Едете вы, — повторил он. — Прошу завтра в двенадцать быть у председателя Комитета. До свидания!
Леонид растерянно повертел трубку в руках, несколько раз дунул в нее, но телефон молчал.
Вскоре аппарат снова пронзительно зазвонил. Кочетов взял трубку.
— Поздравляю! — насмешливо пробасил Важдаев. — В Голландии веди себя прилично: не спорь ни с кем. И не вздумай бунтовать — все уже решено!
На следующий день ровно в двенадцать часов Леонид вошел в огромный кабинет председателя Всесоюзного Комитета по делам физкультуры и спорта.
Первым, кого увидел Кочетов, войдя в кабинет, был Галузин. Тренер сидел на широком диване как раз напротив двери. Поймав удивленный взгляд Леонида, Иван Сергеевич усмехнулся и молодцевато подкрутил усы.
Недалеко от Галузина сидели еще три человека. Всех их Кочетов хороню знал: это были пловцы, чемпионы и рекордсмены страны: худощавый, острый на язык, Николай Новиков — лучший спринтер-кролист [11] Советского Союза, девятнадцатилетний Виталий Гусев — пловец на спине, поставивший недавно три всесоюзных рекорда, и Евгения Мытник — неоднократная чемпионка страны.
Председатель комитета — пожилой, лысый, с высоким выпуклым лбом и неторопливыми движениями,
11
Спринтер-кролист — пловец на короткие дистанции, плывущий стилем кроль.
На столе и вдоль стен кабинета на специальных подставках стояли хрустальные вазы, кубки.
Все это были призы, завоеванные советскими спортсменами на различных соревнованиях.
Рядом с председателем комитета сидел Осипов.
— Шалвиашвили будет? — негромко спросил председатель комитета.
— Нет. Я послал ему телеграмму. Сегодня он вылетает самолетом из Грузии, — ответил Осипов.
— Тогда начнем, — сказал председатель.
Он рассказал пловцам о предстоящих международных соревнованиях в Голландии.
— Вы знаете, товарищи, — говорил председатель комитета, — советские пловцы установили в последние годы несколько мировых рекордов. Но вам также известно, что Международная Лига пловцов отказалась зарегистрировать их. До сих пор официально не признан рекорд Мытник в плавании на спине, не внесены в международные таблицы три рекорда Кочетова по брассу.
— Как и все другие страны, участвующие в соревновании, Советский Союз посылает команду, состоящую из пяти пловцов. Кроме сидящих здесь товарищей, имена которых известны за рубежом, в команду зачислен молодой пловец Шалвиашвили. Он в этом году установил свой первый рекорд и еще не обладает большим опытом. Но мы сознательно включаем его в команду, чтобы показать Западу, какие у нас растут резервы. Руководителем команды назначается товарищ Галузин.
Председатель комитета сделал небольшую паузу и вышел из-за стола.
— Мне не нужно подробно рассказывать вам о нынешней напряженной международной обстановке, — негромко сказал он. — Вы знаете: в мире пахнет порохом. Объята пламенем Испанская Республика. На Дальнем Востоке японские вояки украдкой перешли границу на реке Халкин-Гол…
— Положение серьезное, — сказал председатель комитета. — Не исключено, что в Голландии найдутся желающие устроить нам всяческие пакости. От вас требуется большая выдержка, спокойствие, политическое чутье. За рубежом вы всегда должны помнить, что вы — представители великой страны социализма.
Мы будем пристально следить за вашими выступлениями за границей. Весь советский народ напутствует вас одним коротким словом: «Победите!»
— Вопросы есть? — спросил Осипов.
Все молчали.
— Нельзя ли включить в команду еще Важдаева? — неожиданно спросил Кочетов. — Это один из самых лучших советских брассистов. Он наверняка опередит иностранных чемпионов.
— Нельзя! — ответил председатель. — Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта охотно направил бы за границу и Важдаева. Но двух пловцов-брассистов мы посылать не можем.