Только в моих объятиях
Шрифт:
— Я больше не могу двигаться, — жалобно прошептала она.
— Знаю. Ничего страшного.
Райдер снова подхватил ее на руки, как раньше, только не стал больше закидывать на круп лошади. Он понес ее к зиявшему непроглядной чернотой проему в огромном утесе и, когда полное отсутствие света не позволило двигаться дальше, осторожно усадил на землю.
— Я должен позаботиться о лошадях, — сказал он. — Здесь вы в безопасности.
Мэри едва успела заметить смутную тень, мелькнувшую у входа в пещеру. Она продолжала таращиться в ту сторону до тех пор, пока из глаз ее не брызнули
Райдер бросил возле свернувшегося калачиком тела саквояж, седельные сумки и лошадиные попоны. Потом встал на колени, приподнял голову девушки и смочил ее губы водой из фляжки. Мэри жадно припала к живительной влаге, приподняв фляжку так, чтобы было удобнее пить.
— Достаточно, — тихо, но решительно сказал он.
Мэри казалось, что ей никогда в жизни не напиться, и позволила ему забрать фляжку лишь потому, что не имела сил сопротивляться. Она, конечно, могла бы с ним и поспорить, но даже на слова у нее не было сил.
Старательно закупорив фляжку, Райдер подсунул Мэри под голову свернутое одеяло и растянулся рядом на земле. Он чувствовал, как дрожит от невероятного изнеможения ее тело. Она не пыталась протестовать, когда он обнял ее за талию и пододвинул поближе к себе.
Когда Райдер и Мэри заснули, вход в пещеру озарили первые лучи солнца.
Это был не сон. Мэри осознала это, как только пришла в себя и почувствовала боль в грязном измученном теле. Кое-как повернувшись, Мэри вытащила из-под бока острый камень и отшвырнула его подальше, после чего постаралась усесться, прислонившись спиной к скале, чтобы не спеша обдумать ситуацию.
Райдер по каким-то соображениям покинул ее, пока она спала. Девушка с трудом припомнила, как он принес саквояж и положил ей под голову одеяло. Теперь она не обнаружила ни того ни другого — все пропало заодно с фляжкой. Это напомнило Мэри о лошадях, о которых Райдер «должен позаботиться». Уехал ли он, забрав обеих, или оставил одну для нее?
Мэри выпрямилась, покачнулась и поплелась, обходя валуны, к выходу из пещеры. Солнечный свет ослепил ее. Прикрывая рукой глаза, она решилась выйти наружу.
Открывшийся ее взору вид был совершенно незнакомым. При свете дня местность выглядела невероятно дикой и заброшенной. Мэри понимала, что всю ночь они взбирались все дальше в горы. Она поразилась огромным соснам, возвышавшимся над совершенно бесплодной на первый взгляд скалой. Девушке стало не по себе: невообразимые нагромождения валунов с пробивавшейся местами чахлой травкой, казалось, злобно ощетинились при виде непрошеной гостьи. Раскаленный сухой воздух дрожал в зыбком мареве.
Мэри не обнаружила поблизости ни лошадей, ни даже тропинки, по которой она попала сюда накануне. Девушка понятия не имела, находится ли она к северу или к югу от форта Союза, пролегает ли железная дорога к востоку или к западу отсюда. Мэри знала наверняка только одно: сюда они пробирались по горам, и на обратной дороге ей также не миновать гор. Вот только горы эти были ей совершенно незнакомы. Мэри ясно понимала, что может
Конечно, рано или поздно ее отыщут. От этого теперь зависит, выживет она или нет. Лихорадочно соображая, чем она смогла бы привлечь внимание предполагаемых спасателей, Мэри сняла с головы монашеский чепец. Черная плотная ткань стала серой от пыли, а белоснежная наколка — бурой от грязи и пота. Мэри устало запустила пальцы в волосы, расправляя слипшиеся под чепцом пряди.
— А они, оказывается, длиннее, чем мне казалось.
Мэри резко обернулась. Райдер стоял у самого входа в пещеру. Ей не пришлось щуриться, чтобы как следует его разглядеть — и то, что она увидела, отнюдь не прибавило ей хорошего настроения. Он выглядел настолько же бодрым, насколько она измученной, и настолько же чистым, насколько она грязной. Девушка бессильно опустила руки:
— Я подумала, что вы сбежали.
Коль скоро его присутствие доказывало обратное, Райдер предпочел не тратить лишних слов.
— Вам лучше войти внутрь, — сказал он, — а не торчать на виду.
— Но я не вижу лошадей, — сказала Мэри, не тронувшись с места.
— Я угнал их прочь.
— Угнали? Но…
— Войдите внутрь.
Мэри нехотя заковыляла в пещеру, уязвленная контрастом между собственным состоянием и невозмутимостью Райдера. Когда она оказалась в пределах досягаемости, он протянул к ней руку и резко втащил внутрь.
— Я могу двигаться сама, — воспротивилась Мэри. — На это у меня сил хватит!
— Вам нельзя высовывать нос из пещеры, — отчеканил он, пропустив мимо ушей ее объяснение. — Понятно?
— Я понимаю, что вы говорите, — возмутилась Мэри. — Но не понимаю, почему вы это говорите!
— Меня волнует лишь первое. — Его хватка усилилась. — Вам совершенно ни к чему разбираться в причинах, чтобы повиноваться моим приказам.
Мэри гневно сжала губы. Ни за что на свете она не признается, что от его пальцев у нее будут синяки.
— А как мне будет приказано отправлять естественные нужды? — спросила она с мрачной учтивостью.
— Как обычно, — услыхала она в ответ. — Я покажу вам где.
Однако Райдер не спешил уводить Мэри в глубину пещеры. Сначала он отломил ветку от сосны — в таком месте, чтобы это не было заметно, — старательно замел сначала свои следы, а потом и следы Мэри. Он не пропустил ничего — даже легких бороздок, оставленных в пыли подолом ее платья. Камешек, перевернувшийся у нее под ногой, он положил по-старому, вверх обожженной солнцем стороной.
Следя за его действиями, Мэри догадалась, отчего она не смогла найти тот путь, по которому они сюда прибыли. И что еще более важно — догадалась о трудностях, которые предстоит преодолеть тем, кто отправится на их поиски. Райдер предусмотрел все случайности.
— Нас здесь никто не найдет, верно? — спросила Мэри, когда Райдер вернулся в пещеру.
Он лишь небрежно пожал плечами.
— Сюда.
Не потрудившись удостовериться, что Мэри идет следом, он быстро зашагал вперед. Когда показалась скала, под которой они спали предыдущей ночью, Райдер прихватил зажженный факел, торчавший из расщелины в стене.