Только ты
Шрифт:
— Из деловых соображений?
— Совершенно верно. За генерального директора фирмы, держателя контрольного пакета акций и ее кузена Ангуса Макаллана.
— А она этого не хочет? — Пожалуй, она начинала сочувствовать неизвестной Трой.
— Конечно, нет. Она хочет сдать экзамены и работать там, где она чувствует себя нужной, — в какой-нибудь развивающейся стране вроде Замбии или Пакистана. Раньше, до наследства, у нее было мало общего с Макалланом. Старый Роберт никогда не ладил с ее семьей — я имею в виду отца Трой, Дэвида Макаллана, моего клиента, и его отца, покойного Аласдейра. — Он замолчал, огорченно заметив ее нахмуренные
Она не сердилась. Просто генеалогия всегда ускользала от ее понимания.
— Это несложно. Смотри, — сказал он терпеливо. — Вот три брата. Роберт, Аласдейр и Малькольм — и небольшая трикотажная фабрика в Абердине. После Первой мировой войны Аласдейр вышел из дела, поселился в Батгите с женой и сыном Дэвидом и основал собственное предприятие. А Роберт и Малькольм расширили фабрику, позднее к ним присоединился сын Малькольма, Ангус. Последние несколько лет он фактически безраздельно управляет всем. Малькольм отошел от дел по здоровью, а старый Роберт, хотя и считался управляющим директором, все меньше времени уделял фирме и все больше таким вещам, как конюшни. За год до своей смерти он вздумал приблизить к себе Трой. Наверное, он рассчитывал, что она будет ему угождать, но не тут-то было. Она в это время упоенно организовывала протесты по поводу увольнения какого-то преподавателя и только об этом и думала, да еще о своей работе за границей. Кончилось это тем, что старик все равно к ней привязался и завещал ей свои конюшни и свою долю акций компании. С тех пор и начались ее беды. Она говорит, что Ангус ее никогда не оставит в покое, и родители тоже просто одолевают требованиями выйти за него.
— Ведь они разных поколений? — Мэгги пыталась сосредоточиться.
— Фактически он ее двоюродный дядя. Вдовец, тридцать девять лет.
— Ты с ним знаком?
— Видел однажды. Не очень общительный тип. Трой говорит, что это Джон Нокс, Кальвин и королева Виктория в одном лице.
— Так она не выйдет за него замуж?
— Нет, она не выйдет за него замуж. — Дерек начинал раздражаться. — Но неужели ты не понимаешь, как все это отравляет ей жизнь?
— И поэтому она не хочет чересчур часто бывать там?
— Совершенно верно. И именно поэтому ей нужен человек, на которого она могла бы положиться.
— Мне бы хотелось там работать, — призналась Мэгги.
— Ну, это-то можно очень просто уладить, независимо от того, где ты будешь, — заметил Дерек. — Школа-интернат для Келли. Я долго думал над этим, Мэгги, и, по-моему, это удачный вариант.
— Сомневаюсь. — Она постаралась, чтобы это не прозвучало слишком резко. — Она будет чувствовать себя несчастной. Ты же знаешь, она очень замкнута.
— Тем более, — твердо сказал он. — Хорошая школа может изменить ее чудесным образом. И освободить тебя для себя самой.
— Не хочешь ли ты сказать, что я не могу взять Келли с собой в Абердин?
— Господи, конечно, не хочу. Разумеется, ты можешь ее взять в Абердин. Я говорю о «потом».
— Существует и «потом»? — Вот теперь ее поймали врасплох.
Взгляд голубых глаз смягчился.
— Надеюсь, что да, впрочем, это зависит от тебя.
Весь цвет общества собрался сегодня в Эдинбурге. Так же как Мэгги с Дереком, они сидели за ленчем, прогуливались по Принсез-стрит и паркам.
Дерек не собирался присутствовать при встрече Мэгги и Трой, мудро решив, что без него они поладят лучше.
— Ее может не быть дома. На этот случай она оставила
Вскоре они стояли в устланном зеленым ковром холле.
— Трой! — позвал Дерек. — Трой! Вы дома? — Ответа не было, и он обреченно пожал плечами: — Боюсь, мне придется тебя покинуть. Ты не против? К сожалению, неизвестно, когда она появится, а у меня есть дела в офисе.
— Все в порядке. Не беспокойся обо мне, — быстро ответила Мэгги.
— Она просто изумительно непунктуальна, но на этот раз она хоть продумала все. — Он вынул письмо из своего бумажника. — Она опять улаживает дела своих «несчастненьких» — не одного, так другого. Вот она что тебе пишет: «Будьте как дома. Занимайтесь чем угодно, пейте чай, ешьте что хотите, смотрите телевизор, поспите, примите душ». — Он сложил письмо, улыбаясь.
Улыбалась и Мэгги.
— Примите душ! Она что, правда думает, что я пойду принимать душ?
— Она была бы счастлива, если бы ты это сделала. Толпы ее подопечных, приходя сюда, так и делают, а кое-кому это бывает просто необходимо. — Он шагнул за дверь, глаза его смеялись. — Ужинаем вместе. Около восьми я вернусь.
Трой Макаллан была не столь беспорядочна, как представил ее Дерек. На одном из кухонных столов были приготовлены все чайные принадлежности, а также бутылка молока, хлеб и целый пакет шоколадных кексов. В письме было сказано: «Ешьте что хотите». Мэгги не была голодна, но было бы невежливо не ответить на такую предупредительность. Управившись с едой, она поискала глазами дверь в ванную, собираясь помыть руки. Оставалась единственная дверь, в которую она еще не заглядывала… Вот это была ванная!.. Ее поразило сверкающее великолепие бирюзово-синих тонов. Она восхищенно огляделась — расписанные цветами стены, нежно- голубая мебель с позолоченными ручками. Скрытые в нише и поэтому невидимые от двери, ванна и душ также представляли праздник для глаз — тот же нежно-голубой цвет и позолота на всем. Стойка душа была выполнена в виде скульптуры, тоже позолоченной. Это было царство сибаритства.
Лучше бы она этого не видела. После утомительного перелета и жары искушение было слишком велико. «Примите душ», — прочел Дерек. Многие так и делали, сказал он, и многие еще будут, добавила про себя Мэгги. «Ну, давай, — внезапно подумала она. — Наслаждайся жизнью!» Сколько радостей мы упускаем из-за своих комплексов. Как часто Салли советовала ей расслабиться.
Она решилась и рывком стянула белый свитер через голову. Не задернув ситцевых занавесок с оборками, она ступила в бледно-голубое углубление под душем, открыла кран, и по плечам ударили струи воды. Она наслаждалась всем своим существом, ощущая, как уходит ее растерянность, раздражение и напряженность, исчезая вместе с водой в решетке на кафельном полу.
Напрасно она беспокоится из-за слов Дерека о Келли. Можно расценить это как намек. «Просто подумай об этом, — сказал он. — Подумай, как здорово хоть недолго побыть свободной, поездить по всему миру…» В струях душа было что-то опьяняющее. Они наводили на мысль о фонтанах Парижа, Рима, Барселоны и о путешествии вдвоем с Дереком.
Если бы она не знала, что в доме одна, она бы решила, что по коридору ходят. Но у старых домов свои голоса, скрипы, шорохи, а этот дом был старый. «Сейчас, сейчас», — подумала она. Это было великолепно, но не могло продолжаться вечно. Она протянула руку за полотенцем и услышала: «Тут что-то не так! Еды нет!»