Только ты
Шрифт:
— Перестань, Алис.
Ее лицо посерело, она не могла уже остановиться.
— Эрнан, у меня нет надежды когда-нибудь иметь детей, — в отчаянии прошептала она. — Разве ты этого не понимаешь? Цена того, что я стану твоей женой, будет очень высока. Ты никогда не увидишь, как родится твой ребенок. Никогда не взглянешь в его лицо, чтобы найти свои черты и сказать: «Мой
— Я знаю. Я все это знаю. — Эрнан старался сохранять спокойствие, поняв, что женщина любит его, но он может ее потерять. И уже навсегда.
Алис разрыдалась. Он усадил ее на песок и сел рядом. Обхватив руками лицо любимой, вглядывался в него.
— Я все понимаю, милая. Я был в больнице, говорил со специалистами.
— Тогда зачем ты заставляешь нас обоих проходить через такое испытание? — с рыданием воскликнула она. — Ты хочешь иметь жену, которая не принесет тебе радости?
— Это жестоко, моя любовь, жестоко и несправедливо. И я снова спрашиваю тебя: ты любишь меня хоть немного?
— Я… — Она хотела сказать «нет», но у нее не хватало на это сил.
— Любишь?
— Не имеет значения то, что я чувствую, — прошептала Алис. — Как я могу выйти за тебя замуж, если не могу дать того, о чем ты мечтаешь? Что же это будет за любовь?
— Ты — мечта моего сердца, — с чувством произнес он. — Только ты. Я не могу вернуть тебе то, чего лишила тебя судьба. Но иначе бы ты никогда не появилась в моей жизни. А я никогда бы не узнал, что такое любовь. У меня было в жизни много женщин, но ни одну из них я не любил.
— Но ты встретишь такую, — всхлипнула она.
— Нет, для меня существуешь только ты.
— А твой наследник? Ты хочешь иметь детей. Я знаю, ты хочешь, и твоя мать…
— Она полюбит тебя так, как люблю я. Я уверен в этом.
— О, милый! Послушай. Давай смотреть на вещи здраво.
— Я всегда только так и поступаю, и никогда не ошибался. И если ты откажешься от меня сейчас, у меня больше никого не будет. — Он ближе притянул Алис к себе. — Мы сможем взять приемных детей. Мы все сможем, если мы вместе. А один… — Он вздохнул. — Я не хочу больше быть один. Мир
— Я не полюблю… Но ты посмотришь на все это по-другому через несколько лет. Ты ведь сможешь с любой другой женщиной иметь детей, своих собственных.
— Я хочу иметь не своих детей, а только наших или вообще никаких. И они у нас будут.
— Эрнан…
— Не отказывай мне, Алис. Я так люблю тебя… А ты? Ну признайся?
— Люблю! — вырвалось святое для нее слово, которое она так болезненно гнала от себя. — Я люблю тебя.
Лицо женщины утонуло в поцелуях любимого. Его голос обрывался и дрожал, когда он шептал ей слова любви.
— Эрнан, ты уверен? Ты все хорошо обдумал?
— Да, милая. Я испытал облегчение, когда понял, что у тебя нет мужчины. Ты можешь в это поверить? Прошлое есть прошлое, оно позади. Но сейчас у тебя есть любовник?
— У меня никогда его не было… Никогда. — И она рассказала ему все о Барни, о том решении, которое приняла.
— Я бы убил этого человека. В стране моей матери парень, сделавший такое с девушкой, навсегда был бы заклеймен позором. Его счастье, что он мертв.
— Это уже не имеет значения. Он больше не сможет причинить боль ни мне, ни кому-то другому.
— Больше никто не сможет причинить тебе боль. Ты веришь мне? Ты — все, о чем я мог мечтать в жизни. Ты подарок, цены которому нет. И у нас будут дети. Столько, сколько ты захочешь.
— И собаки тоже? — Она смеялась сквозь слезы, потому что впервые за многие годы позволила себе поверить в счастье.
— Каждому ребенку — по собаке… Боже мой, а я ведь чуть не сошел с ума за эти несколько недель. Я просто не могу жить без тебя. Ничего в жизни для меня так не дорого, как ты. Ты веришь мне?
— Я стараюсь. — Алис улыбнулась, и слезы радости снова полились у нее из глаз.
— Ты поверишь в это. Я заставлю тебя. Ты моя любовь. Единственная на всю жизнь…