Только ты
Шрифт:
Странно, но коктейль сильно подействовал на нее. А может, это из-за близости Эрнана? Он сегодня очарователен.
И все равно она ощущала его холодную уверенность в себе и безграничную силу. И этим он напоминал ей Барни. Странное ощущение испытываешь рядом с Эрнаном. И, судя по взглядам, которые бросали на него женщины в баре, можно было догадаться, что не одна она испытывает смятение.
На секунду их взгляды встретились. Гордон чуть прищурился, глядя на ее влажные губы.
— Пойдем!
Он взял Алис под руку, и они вышли из отеля. Теплый летний ветерок коснулся ее волос, но не успокоил нервов.
В нем было что-то… что-то примитивное. Это слово поразило ее. Оно долго не приходило на ум и наконец нашлось. Несмотря на весь лоск и благовоспитанность, в интимной обстановке, занимаясь любовью, он был бы примитивным… Алис постаралась отвлечься от мыслей, которые повели ее по опасной дорожке. В конце концов, что она знает об интимной стороне жизни? Вряд ли ее можно назвать экспертом по части мужчин. Она не могла понять, что делает Эрнана Гордона таким привлекательным, и у нее не было ключа к этой загадке. Так что лучше гнать эту мысль от себя и заниматься ничего не значащей светской болтовней. Наконец они подъехали к мексиканскому ресторану «Малибо» — любимому месту голливудской богемы. Их проводили к столику с такой церемонией, что сразу стало ясно, имя Гордона здесь много значит. Подошел метрдотель с перечнем вин.
— Белое или красное? — спросил Эрнан.
Она хотела сказать, что ничего не понимает в этом, что она предпочла бы холодную минеральную воду, но гордость взяла верх над разумом.
— Ваше фирменное «Малибо», пожалуйста, — ослепительно улыбаясь, сказала она.
Пусть Гордон не считает ее лишь особой, делающей карьеру. Она предстанет перед ним в амплуа бывалой светской львицы.
Официант передал ей меню. Перечень блюд был напечатан на немецком, испанском, французском и английском, и большинство названий ни о чем не говорили Алис.
— Лобстеры и салат из авокадо здесь очень хороши, — заметил Гордон, просматривая меню. — Можно также заказать свиное плато со сладким перцем и ананасы в меде.
— Звучит замечательно, — кивнула Алис одобрительно, — попробуем на вкус.
Эрнан сделал заказ на испанском языке.
Ей сразу понравилось дорогое великолепное вино. Они выпили по полбокала. Гордон поудобнее устроился в кресле, и его серебристо-серые глаза снова остановились на ее лице.
— Вы прекрасно говорите по-испански, — сделала комплимент Алис.
— Спасибо. Моя мать — испанка, а няни говорили по-испански, по-французски и по-итальянски. Поэтому я научился говорить на этих языках в раннем возрасте.
Неудивительно, что он так много достиг в жизни, ведь с раннего детства с ним обращались как с принцем.
— Да, вам повезло уже с рождения. Но все равно огромное состояние не может уберечь человека от руки судьбы.
— Вы правы. Мой брат умер от лейкемии, когда ему было четырнадцать. Я мог бы вырасти маленьким испорченным негодяем. Но я почему-то очень быстро стал взрослым.
Слова прозвучали холодно, даже с укором.
Алис стало стыдно за неосторожную реплику, она чуть покраснела.
— Извините. Мне очень жаль вашего брата. Я несколько
— Вы не виноваты.
Он не отрывал взгляда от ее лица и вдруг улыбнулся — тепло, открыто. Впервые с того момента, как они встретились. Лицо Эрнана стало потрясающе красивым.
Знает ли он, какое впечатление может произвести на человека подобная улыбка? Эти грубые, даже в чем-то жестокие черты лица смягчились и стали очень даже привлекательными.
— Я на вас не в обиде. Вы ведь о Габриэле ничего не знали. И мы совсем не стали испорченными детьми. Мой отец был очень дисциплинированным. А мать, как большинство испанок, держала дом в ежовых рукавицах.
Подошел официант с лобстерами и салатом из авокадо, потом принес свинину по-мексикански. Остаток вечера прошел под звон бокалов с изысканным вином, в легких разговорах и смехе. Оба признали кухню великолепной. А капучино с белой шапкой пены, которое Алис заказала на десерт, был таким легким, что казалось, вот-вот испарится из чашки.
— Я не могу вспомнить, когда еще получал такое удовольствие. — Глухой голос Эрнана обволакивал, довершая действие вина.
— Я думала, вы часто обедали здесь…
— Я не имею в виду вкус блюд.
Алис почувствовала, как ее лицо заливает краска. Гордон был неординарным человеком, безжалостным в бизнесе и, может быть, в личной жизни тоже. И не просто состоятельным, а непомерно богатым. И у него, вероятно, много женщин, которых он угощает подобными обедами.
Вот и о ней, очевидно, думает, что она, как женщина деловая, предпочитает легкие развлечения прочным семейным узам, к тому же в данный момент оказалась свободной. В его мире это, вероятно, нормально — лечь в постель с малознакомой особой, а потом какое-то время наслаждаться легкими отношениями, которые ни к чему не обязывают. Ни ответственности, ни угрызений совести, никаких осложнений. Но ведь она не такая. Как бы он повел себя, если бы узнал, что она девственница? Мысль эта могла довести ее до истерики. Думать надо не о наслаждении жизнью, а о том, как превозмочь свое одиночество в ней.
— Еда была великолепной. Спасибо вам за этот замечательный вечер.
Эрнан улыбнулся с легким поклоном головы и откинулся на спинку кресла. Он казался расслабленным, но взгляд был напряженным.
— Хотите еще кофе, или выпьем в отеле?
— Я думаю, что здесь лучше, — ответила она, стараясь бороться с парами алкоголя, а самое главное — с чарами визави. Да, ее привлекал этот мужчина, и нечего лицемерить перед собой. Господи, да он заинтриговал ее с первой же встречи.
Что же происходит? Неужели в ней проснулось желание, которого она ждала долгие годы? И что теперь делать? Даже опытная кокетка Анджела Фицджеральд, так же часто меняющая любовников, как цвет лака на ногтях, имела бы проблемы, приручая этого мужчину.
— Значит, пьем кофе здесь?
Он лукаво сверкнул глазами, и Алис вынуждена была признать, что его техника соблазнения была безупречной и многие женщины не устояли бы. Но она твердо кивнула:
— Да, здесь.
Легкий разговор и смех были уже в прошлом, когда они потягивали по второй чашечке кофе. Тело Алис теперь было таким неподвластным, непредсказуемым, словно его обуяли пьянящие страсти буйной весны.