Только твоя

Лэнгтон Джоанна

Власть, которую имел над ней Гвидо, пугала девушку, так же как предательская податливость, с которой ее тело реагировало на его прикосновения.

Надо смотреть правде в глаза, сказала себе она. Тот факт, что я не сделала попытки остановить его, можно было рассматривать как поощрение. Ее охватило чувство стыда.

Напряженную паузу нарушил грубоватый смех Гвидо.

— Не обижайся, — сказал он. — Просто я не хочу выполнять условия нашей сделки на заднем сиденье лимузина.

Подняв шторки на стеклянной перегородке, он снова переговорил с шофером.

Зная, что теперь

в любой момент имеет право заняться со мной любовью, он просто развлекается, поняла Корделия и содрогнулась. “Нашей сделки”, сказал Гвидо, не “нашего союза”. Тогда это можно назвать не любовью, а только сексом, с горечью признала она.

Греховная тяга к Гвидо Доминциани лишала ее воли и заставляла забыть о чувстве собственного достоинства. А он без зазрения совести пользовался этой слабостью, дабы продемонстрировать, что все ее слова — лишь пустой звук.

Ко времени прибытия в отель, где должен был состояться прием по случаю их бракосочетания, Корделия уже была готова к тому, что ее ждет немало неприятных сюрпризов.

В отдельной комнате, специально выделенной для таких целей, молодых супругов дожидались Джакомо Кастильоне и два адвоката. Разговор шел на итальянском языке. Корделия скромно стояла в сторонке, пока Гвидо и ее дед подписывали документы.

Потом старик отвел ее в сторону.

— Хочу, чтобы ты знала, Корделия, это был не мой выбор.

Девушка покраснела. Конечно, дед понял, что контракт составлен вовсе не в ее пользу! Она подошла к столу и торопливо поставила свою подпись в том месте, на которое указал один из адвокатов. Корделии казалось, что процедура отказа от прав на наследство будет сложной, поскольку речь шла об огромной сумме, и она была немало удивлена, что для этого требуется подписать всего один документ. Но когда все было позади, она испытала чувство облегчения.

Мне не нужно ничего ни от деда, ни от Гвидо, раздраженно сказала себе девушка. Этот брак не будет слишком долгим. Скоро Гвидо надоест притворяться женатым человеком и он согласится на развод. Что ж, семьи, распадающиеся в течение первого же года, не такая уж редкость!

Родители Гвидо, Франческо и Альбертина Доминциани, как и предсказывал дед, встретили невестку холодно, а младшего брата Гвидо, Леонардо, Корделия не сразу узнала. Этот двадцатилетний юноша был намного выше ее ростом, и, только приглядевшись, она уловила в его лице знакомые черты.

— Лео, неужели это ты?! — ахнула девушка.

— Найду тебя попозже... — шепнул он и поспешно отошел.

— Твой брат так повзрослел... Его просто не узнать, — повернулась она к мужу.

— Он тебя тоже не знает, потому что для него ты осталась порядочной девушкой, — ледяным тоном ответил тот. — Так что уж, будь любезна, постарайся не разрушить его иллюзий.

Корделия побледнела. Боже мой, тяжко вздохнула она, неужели он ни на минуту не может забыть о том, что якобы произошло на автостоянке десять лет назад?! Мы женаты чуть более часа, а он уже дважды помянул тот вечер...

Тут к ним подошла с поздравлениями очередная гостья. При виде ее Корделия подняла голову и застыла. Перед ней стояла Эугения Фортинари и с улыбкой протягивала руку.

— Корделия! —

шепотом прикрикнул на нее Гвидо, потому что при виде бывшей подруги она невольно отшатнулась.

Предательство этой женщины в свое время так потрясло ее, что она навсегда потеряла веру в дружбу.

— Наверное, мы могли бы поговорить позже, — с неуверенной улыбкой предложила Эугения и поспешно отошла.

— Как тебе не стыдно?! — В тихом голосе Гвидо было столько гнева, что щеки Корделии покраснели, как от пощечин. — Эугения — член моей семьи! Изволь уделить ей внимание, как она того и заслуживает.

— Нет, — затрясла головой она.

— Что значит твое “нет”? — уставился на нее Гвидо, не веря собственным ушам.

— Во-первых, мне не стыдно, а во-вторых, эта женщина не заслуживает уважения! — твердо произнесла девушка и бесстрашно посмотрела ему в глаза.

Эта отповедь настолько разозлила Гвидо, что только появление Джакомо Кастильоне, который громко пригласил их занять места во главе стола, заставило его сдержаться.

Корделия была очень довольна собой.

Если он считает, что женился на тряпке, о которую при желании сможет вытирать ноги, то он заблуждается, мысленно твердила она. Разумеется, ему это не по нраву!

Даже десять лет назад, даже ослепленная любовью к Гвидо, Корделия успела заметить, насколько этот человек самолюбив. Он считал, что знает все лучше всех, и не терпел возражений.

Она вспомнила, как однажды он сказал ей:

— Мне не нравится, что ты пользуешься косметикой. Кроме того, ты еще слишком молода, чтобы посещать клубы и употреблять алкогольные напитки. Твой дедушка тоже этого не одобрил бы, так что придется тебе посидеть дома.

— Тогда я пойду в клуб с Эугенией, — попыталась возразить Корделия.

— Можешь забыть об этой идее! — отрезал Гвидо.

Это была их первая и единственная ссора за несколько часов до окончательного разрыва.

А потом Эугения уговорила ее пойти на вечеринку, которую устраивал Гвидо перед свадьбой, и что же она там обнаружила?

Как всегда, при этом воспоминании сердце Корделии сжалось от боли. Жених не захотел взять ее с собой, чтобы она не мешала ему...

Окончилось долгое застолье, и Гвидо повел Корделию в центр зала.

— А я-то думала, что теперь мы будем бить тарелки, — разочарованно протянула она.

— Если ты еще раз попробуешь посмеяться над нашими обычаями... — угрожающе прошептал он.

— И что будет тогда? — не унималась девушка, одержимая желанием вывести его из себя.

— Узнаешь!

— Ох уж эти бесконечные обещания! Жаль, но ты никогда не торопился их выполнять! — Выпалив это, Корделия в ужасе прикусила язык. Что это со мной? — поразилась она.

Длинными тонкими пальцами Гвидо взял ее за подбородок и заставил поднять лицо. Глаза их встретились на секунду, и он впился в ее рот с мрачной страстью, которая, словно крепкое вино, ударила девушке в голову. Все это произошло столь стремительно, что она не успела сделать даже робкой попытки воспротивиться. Его язык уверенно проник в глубь ее рта, и эта искусная ласка заставила девушку задрожать. Вспышка желания жестоко пронзила ее, лишая сил.