Только поверь
Шрифт:
Но мы явно не рассчитали свои силы, да и вода оказалась недостаточно теплой. Быстро начали уставать, у некоторых сводило ноги. Мы прибились к берегу, отдохнули, поели и поплыли снова. Но усталость накапливалась, и в этот раз мы проплыли меньшее расстояние.
Снова пристали к берегу, развели костер, переночевали, а утром, проклиная все на свете, снова тронулись в путь, мечтая поскорее увидеть на берегу реки какую-нибудь деревню, из которой можно было бы продолжить путешествие по суше или воспользоваться телефонной связью, чтобы выяснить судьбу без вести пропавшего катера.
И
С великой осторожностью все перегрузили на катер, и сами поднялись по штормовому трапу. Первым желанием руководителя экспедиции было убить капитана. Но, когда все немного успокоились и пришли в себя, выяснилось, что в научном центре, организовывавшем экспедицию, дали капитану катера неверные сведения о времени нашего возвращения, поэтому он и вышел за нами на неделю позже.
— Да, нелегкая у археологов работа, да еще с непредсказуемым концом, — сказала Мэри, как только Майкл закончил свой рассказ.
— Ничего, мужчин такие трудности только закаляют. А вот женщинам, — Майкл лукаво улыбнулся, посмотрев на Мэри, — лучше заниматься литературой.
— Расскажи что-нибудь еще, — попросила она.
— А где благодарность за мои рассказы?
Мэри поднялась на цыпочки, обняла Майкла за шею и нежно поцеловала. Он удовлетворенно кивнул и начал рассказывать другую историю.
— Я был тогда начинающим археологом и оказался в экспедиции, работавшей в Турции, на побережье Черного моря. А надо сказать, что бывалые археологи любят подшутить над новичками. Днем мне показали огромного, мохнатого, очень страшного паука. Это — одно из тех животных, к которым я отношусь без всякой симпатии. Меня предупредили, что его укус смертелен.
Ночью я просыпаюсь, зажигаю фонарь и вижу на потолке палатки, почти у себя над головой такого же паука. Я потихоньку отодвинулся в сторону и в ужасе наблюдал, затаив дыхание, за его передвижениями. Мне было страшно, я готов был закричать, позвать на помощь. Но в то же время мне не хотелось будить уставших за день коллег, и я до утра, не смыкая глаз, наблюдал за чудовищем, грозившим мне смертельной опасностью.
Когда утром коллеги нашли меня забившимся в угол палатки, со взглядом, устремленным в одну точку, они сначала испугались за меня. Но когда я показал им паука, они долго смеялись. Я не мог понять, что смешного они увидели в этой ситуации, пока мне не объяснили, что этот паук — абсолютно безобидное существо. В тот момент мне было не до смеха, и я обиделся на своих товарищей. Правда, потом, вспоминая этот эпизод, смеялся вместе с ними.
— У нас в Австралии тоже есть такие пауки, — вставила Мэри, — одни безопасные, а другие, очень похожие на них, ядовитые. Их легко можно перепутать.
Она была благодарной слушательницей, и Майкл разохотился рассказывать ей всякие истории, тем более что получал за них вполне определенное вознаграждение.
— А еще был случай в другой экспедиции, тоже где-то на юге, — переведя дух после очередного
Чтобы не бездельничать, я вел дневник экспедиции и занимался другой нашей документацией. Когда я оторвал взгляд от бумаги, то увидел свернувшуюся на земле рядом с моей кроватью большую змею. Она нежилась на солнышке. А я не мог от нее даже убежать.
Не разбираясь в змеях, я подумал, что она непременно ядовитая, и начал прощаться с жизнью, которая должна была так нелепо и бесславно закончиться. Но вернувшиеся с раскопок к обеду коллеги заверили меня, что это — не змея, а безногая ящерица. И в следующие дни мы с ней мирно соседствовали. Мне даже стало казаться, что она жалеет меня и специально приползает и сворачивается кольцами у моей кровати, чтобы мне не было скучно и одиноко.
— Спасибо, Майкл! Ты — прекрасный рассказчик, — похвалила Мэри своего спутника. — Я готова без конца слушать твои истории.
— А мне явно нужен перерыв.
С этими словами Майкл привлек Мэри к себе, и их поцелуй был долгим поцелуем счастливых влюбленных.
Незаметно они дошли до Кью.
Мэри любила в свободные часы бродить по центральным кварталам Лондона, а в отдаленных районах и пригородах ей почти не доводилось бывать. Майкл большую часть времени проводил в Оксфорде, в своем Лоуфилде, в экспедициях и заграничных поездках на научные конференции. Так что в Лондоне и его окрестностях он был не частым гостем. Так уж получилось, что им обоим еще не довелось посетить Королевский ботанический сад в Кью. Но на его осмотр требуется не один час. А уже начинало темнеть, и они решили, что приедут сюда специально еще раз.
От Кью до Ричмонда доехали на метро. В Ричмонде около станции подземки Майкл оставил свою машину, когда они отправились на пешую прогулку.
На обратном пути он сказал:
— Помнится, ты говорила, что почти нигде, кроме Лондона и Оксфорда, не была. Пора исправить это положение. Я хочу предложить тебе для начала небольшую экскурсию в Лоуфилд. Посмотришь, как я живу. Надеюсь, тебе понравится там. Мы погуляем по окрестностям. Можем куда-нибудь съездить. Я заеду за тобой в пятницу. Соглашайся!
Майкл говорил легко и непринужденно, как бы между прочим, будто все это только что пришло ему в голову, а не было обдумано им очень тщательно заранее. Но при всем его старании не проявлять слишком большую заинтересованность Мэри не могла не заметить, что он напряженно ждет ее ответа. Она решила немного подразнить его.
— Спасибо, Майкл! Очень заманчивое предложение...
Он довольно улыбнулся.
— ...но в пятницу я приглашена на день рождения к одной знакомой.
На лице Майкла отразилось огорчение, которое он не смог скрыть. От расстройства он чуть не проехал на красный свет. Мэри стало жаль его. Она вынула из сумочки ежедневник, полистала его и, сделав вид, что нашла какую-то запись, сообщила: