Только одна ночь
Шрифт:
Роберт Дейд стоит прислонившись к моему столу, руки сложены на груди, ноги скрещены в лодыжках. Он расслаблен, спокоен, красив. Как я и ожидала. Он встречается со мной взглядом, и я делаю шаг ему навстречу, позволяя двери захлопнуться за спиной.
Признания бурлят у меня в груди, но я крепко сжимаю зубы, не давая им вырваться наружу. Я хочу рассказать, как меня охватывает желание, стоит ему посмотреть на меня, и одно его присутствие здесь разгоняет зловещие тени.
Я хочу попросить его дотронуться до меня.
Но вместо
– У нас не назначена встреча.
– Ты работаешь на меня, – указывает Роберт. – Мой бизнес может принести твоей фирме миллионы. Неужели я действительно должен записываться на встречу?
Это не вопрос. Это легкое разочарование.
Я тихо запираю дверь, чего никогда не делаю, но в данный момент любое вторжение может стать фатальным.
– Итак, ты сделала выбор, – говорит он, обходя границы моих владений, разглядывая бледно-желтые стены и одобренные компанией произведения искусства.
– Я сказала тебе, что остаюсь с Дейвом.
Он пронзает меня взглядом, в глазах скорее угадывается не гнев, а любопытство.
– Повтори это.
– Я остаюсь с Дейвом.
– Ты произносишь его имя… как-то иначе.
Я смеюсь; я хочу, чтобы смех получился легким, воздушным, но мое настроение делает его тяжеловесным и неестественным.
– Его всегда звали Дейв. И есть только один способ произнести это имя.
– Я не то имел в виду. До разговора с ним ты была… настроена решительно. Ты действительно выбрала его. Теперь же… – Он не заканчивает предложения в ожидании, что я заполню пробелы. Когда же я этого не делаю, он подходит ко мне, но я не двигаюсь. Он протягивает руку и убирает волосы с моего лица, и я даже забываю моргать. – В чем дело, Кейси? Что изменилось? Ты выглядишь… напуганной.
– Ты знаешь, чего я боюсь, – шиплю я. – Я не хочу терять себя. Дейв помогает мне удержаться на земле. А ты… ты… – Я колеблюсь. Я хочу сказать, что он как цунами, которое превращает сушу в воду, но слова не идут с языка. Я хочу, чтобы земля, на которой я стою, была разрушена. Он поймет это по моему голосу. Поэтому я просто отвожу взгляд. – Я не могу сделать это, Роберт.
– Опять ты за старое, – тихо говорит он, изучая мое лицо. Он наклоняется так, что его губы практически касаются моего уха. – Скажи мне.
Он всего лишь трогает мои волосы, но мое тело тут же выдает реакцию. Меня бросает в жар, дыхание прерывается. Начинается пульсация.
– Скажи мне, – говорит он, и я закрываю глаза. – Ты боишься?
Я продвигаюсь к нему, сгребаю его рубашку в кулак, чувствую исходящую от него силу и уют. Его губы покидают мое ухо, кончик языка скользит вниз по шее, даря обещание рая. Я инстинктивно льну к нему, а его рука ложится на мою грудь.
Я хочу его. Я хочу потеряться в нем. Мои пальцы разжимаются и медленно, неохотно тянутся к пуговицам его рубашки.
Его язык возвращается к моему уху, и
– Впусти меня, – шепчет он. – Не только сюда. – Он еще сильнее сжимает ладонь, посылая по моему телу волны удовольствия. – Это хорошо, – говорит он, и я начинаю дрожать, – но я хочу войти и сюда тоже. – И он целует меня в макушку. – Открой мне, о чем ты думаешь.
Пуговицы его рубашки наконец-то поддаются, и я кладу руку на его обнаженную грудь. Его сердце бьется слишком часто, словно подталкивая меня. Я поднимаю голову, заглядываю ему в глаза. И замечаю в них что-то, чего раньше не было. Что-то скрывается под вожделением. Тревога? Забота?
Любовь?
Его ладонь по-прежнему покоится у меня между ног, я наклоняюсь и легонько касаюсь губами его губ; глаза я не закрываю, и он превращается в расплывчатое пятно загорелой кожи и черных ресниц. Его пальцы начинают движение, и с каждым поглаживанием я чувствую, как все рассыпается в прах – мои страхи, мысли, смятение, – пока он не заполняет пространство целиком.
Он без слов убирает руку и тянется к поясу моих брюк. Он расстегивает пуговицы, пробирается под тонкую ткань трусиков, где его уже ждет мокрая пещерка. Когда он нащупывает заветный бугорок, я впиваюсь ногтями в его грудь.
– У нас еще не все кончено, – говорит он, и я отвечаю стоном. – Неужели ты считала иначе? Неужели думала, что я не вижу призыв в твоей улыбке, в том, как ты начинаешь дрожать, когда я подхожу к тебе? Ты думаешь, я не слышу его в тишине, что наступает, когда ты не можешь собраться с силами, чтобы высказать мало-мальски нормальный протест? Я читаю твое тело, как слепой читает азбуку Брайля.
Он поднимает руку и проскальзывает под мою рубашку, забирается под бюстгальтер, позволяет пальцам задеть превратившийся в камушек сосок.
– Он всегда так сжимается, когда ты видишь меня?
Я прикусываю губу, боясь выдать правду, если заговорю.
– Как быстро ты намокла? – спрашивает он. – Как только я заговорил? Или в конце первого предложения?
Я немного сдвигаюсь, чтобы вновь посмотреть ему в глаза. Да, вот оно, это непонятное чувство, которое не согласуется со словами. Может, страсть, а может, любовь.
Меня подмывает назвать ему истинную причину моего побега с яхты, но я не решаюсь. Я знаю, что он почувствует недосказанность, поймет, что я что-то скрываю.
Он не отводит взгляда, когда его указательный палец проникает внутрь меня. Мои ногти еще сильнее впиваются в его плоть.
– Чего ты хочешь? – спрашивает Роберт. – Неужели ты и впрямь хочешь Дейва?
Я кладу голову ему на плечо, пока его палец снова и снова врывается в мою пещерку. Я вздрагиваю, когда он целует меня в шею.