Только монстр
Шрифт:
– Статуи, – нашла ответ на свой вопрос Джоанна.
– Я серьезно, ты должна поесть.
– Статуи древнего Рима.
– Ты права, – согласился Аарон, наклоняясь вперед так близко, что теперь Джоанна могла видеть лишь его лицо. – Судя по прическе, я бы сказал, что она прибыла примерно из сотого года нашей эры. – Помолчав, он продолжил тихим, почти искушающим голосом: – Я и сам однажды посетил ту эпоху, знаешь ли. Видел храм Венеры на Велианском холме. День выдался столь жарким, что цветочные подношения вяли прямо в вазах. Запах роз и мирта ударял в голову как вино.
– Что? – переспросила
– Поток желающих поклониться богине все никак не иссякал, – продолжил рассказывать он. – Даров они принесли столько, что драгоценные украшения и цветочные венки громоздились на полу целыми грудами.
– Хватит, – с трудом выдавила Джоанна, понимая, что перестает ощущать запах дыма из очага.
– Одна пара молодоженов привела бычка с позолоченными рогами, – все не прекращал говорить Аарон. – Я присутствовал на церемонии принесения его в жертву. Хочешь, расскажу подробности?
– Нет! – воскликнула Джоанна, чувствуя, как пол под ногами исчезает и она проваливается в пустоту.
Как говорил Оливер в парке Сент-Джеймс? Нужно сосредоточиться на деталях и ощущениях данного момента.
Джоанна положила трясущуюся ладонь на столешницу, едва чувствуя под пальцами дерево. Из пересохшего горла вырвался стон ужаса, который звучал словно издалека. Детали. На гладкой поверхности стола имелись царапины. Рядом с одной из мисок лежал кулак Аарона, стиснутый так, что побелели костяшки. На большом пальце самой Джоанны слегка побаливал неглубокий порез – видимо, полученный в сражении на мечах.
Ощущения начали медленно возвращаться. Вскоре запах дыма из очага стал достаточно сильным для того, чтобы Джоанна закашлялась.
– Зачем ты это сделал? – возмутилась она.
– Сейчас кто угодно может тебя спровоцировать подобным образом, – одними губами улыбнулся высокомерный подлец. – И что угодно. Даже обложка книги Джейн Остен.
– Ну ты и сволочь!
– Это я-то? – у Оливера хватило наглости выглядеть раздраженным. – Оскорбляешь за то, что я пытался помочь? – затем он неохотно добавил: – В этот раз у тебя получилось вернуться гораздо быстрее. Делаешь успехи.
– Знаешь что? – встав, заявила Джоанна, понимая, что проблема в основном заключается в ее собственных ожиданиях. Аарон слишком похож на обычного – ладно, необычно симпатичного – парня. Но на самом деле он монстр и воспитан в семье монстров. – Мне больше не нужна твоя помощь. Хватит того, что ты доставил меня в это время, дальше я справлюсь сама.
– Куда ты собралась? – нахмурился Оливер.
– Довольно, – отрезала Джоанна. – Больше не надо ничего для меня делать.
Чувствуя вес его взгляда, она промаршировала в направлении, откуда постоянным потоком входили и выходили посетители, хотя указатель к туалетам виднелся в противоположной стороне. Конечно же, там обнаружилась еще одна дверь.
Джоанна толкнула ее, ожидая увидеть еще один неприметный переулок, но с удивлением разглядела перед собой большую площадь, вымощенную булыжниками и окруженную высокими кирпичными зданиями с витринами магазинов. Значит, это главный вход в гостиницу.
В разные стороны разбегалось несколько улочек. Вдоль одной из них шли
Пока Джоанна находилась в гостинице, начал накрапывать дождь. Сейчас крупные капли разбивались о булыжники мостовой, оставляя темные пятна. Небо затянули серые тучи. Тут и там из ниоткуда выныривали люди. Они тут же вжимали головы в плечи и спешили укрыться в зданиях от дождя.
Джоанна остановила женщину, которая торопливо шагала по направлению к гостинице, и спросила:
– Прошу прощения, вы не знаете, где живет семья Хантов?
– Что тебе понадобилась у этих воров? – нахмурилась незнакомка и, не дожидаясь ответа, протиснулась мимо ко входу, тут же исчезнув внутри.
Джоанна потрясенно смотрела ей вслед. Сначала оказалось, что родные Аарона ненавидят Хантов. И вот теперь еще одна женщина. Она тоже из Оливеров? Или среди монстров многие плохо относятся к семье матери? Это была крайне неприятная мысль.
По периметру площади располагались самые разные магазины, где продавались торты, чай, ювелирные украшения. Один, кажется, специализировался на шляпах всех эпох: соломенные и широкополые, цилиндры и капоры, кепки и треуголки. В другой витрине виднелся огромный ассортимент кондитерских изделий. Среди горы глазированных ананасов и апельсинов высились сахарные скульптуры: полупрозрачный тигр и ярко раскрашенный попугай. Изнутри их подсвечивали то гаснущие, то вновь загорающиеся огоньки. Джоанна никогда не видела ничего подобного.
Она шагала вдоль магазинов, глазея по сторонам. Половина появлявшихся из воздуха путешественников во времени спешила скрыться от дождя в гостинице. Вместо редких капель теперь разразился настоящий ливень. Большинство из остальных торопились в другом направлении вдоль одной из улиц. Джоанна побежала следом, поскальзываясь на мокрых булыжниках. Вода брызгами разлеталась из луж, попадая в обувь.
Вскоре людской поток привел к крытому торговому павильону с фасадом в викторианском стиле. Над аркой входа красовалась высеченная в камне надпись: «Рынок Рейвенкрофт». Над буквами виднелись объемные изображения птиц и листьев. Джоанна шагнула внутрь. Пол под ногами оказался продолжением мостовой, зато стеклянный свод над головой был цвета летнего неба. Кое-где среди синевы парили свинцового литья вороны.
Оставляя мокрые следы, Джоанна проходила мимо множества стоек с самыми разнообразными нарядами. Она могла бы облачиться в одежды леди эпохи Регентства, туники Римской империи или свободные джинсы и рубашку в стиле гранж, модные в девяностых.
Еда здесь тоже продавалась, и желудок Джоанны немедленно заурчал. Она пожалела, что не захватила с собой булочку, шагая вдоль прилавков со специями и зеленью, пирамидами бутылок домашнего лимонада, грудами незнакомых фруктов и коробок с незнакомыми шоколадными батончиками. Имелись даже совсем непонятные вещи, вроде сухих желтых листьев с подписью: «Сильфий». Или странного вида сосуды с ярлыками, гласившими «Гарум». Окружающая обстановка напомнила Джоанне базар в Китае, куда они ходили с отцом, там продавалось то, что нельзя было купить в крупных магазинах.