Только любовь
Шрифт:
– Значит, кольцо будет лишь безделушкой. Игрушкой из гальдорхеймских лесов, связанной с их легендами о Белых Рысях. Простым сувениром на память о путешествии.
– Ладно, спасибо, – надев перстень, быстро сказала Илана.
Кольцо было теплым, а камень прохладным.
Илана уехала утром, собрав неизменную сумку. Ее новый пояс с кинжалом, мечом и дорожною фляжкой, был лучше того, что она утопила в подземной реке. Кинжал ей тоже нравился, а меч казался не слишком привычным. Он был тяжелее, чем прежний, однако
Горад опять предлагал передумать и ехать в Гальдор с ним, а не с Ливтрасиром. Настойчивость мага Илане не нравилась. Раньше она бы решила, что стройный красавчик в перчатках имеет какие-то виды на ее персону, и сразу внесла его в список несчастных поклонников, теша свое самолюбие. Теперь она ощущала, что это не так. Почему-то Горад не хотел отпускать ее в путь с Ливтрасиром.
Тревога Горада на миг всколыхнула в душе непривычное чувство: тепло и щемящую сладкую горечь. Илана не знала, о чем загрустила. Она признавала, что перестала себя понимать в тот момент, когда Руни ее погрузила в поток новых чувств, непохожих на те, что Илана привыкла испытывать.
Ливтрасир выехал с нею. Он вел себя так, как обычно. Спокойно, доброжелательно, мягко. Так, как он мог бы держаться с любой другой женщиной, не отстраняясь и не приближая к себе.
Глава 25.
Ионн не понял, зачем Эрл решил ехать с Иланой. Мужчине, который женат, ни к чему путешествовать с чужой эффектною женщиной. Мысли о том, как Эрл вместе с Иланой бродил в катакомбах, его будоражили и раздражали.
Ионн верил, что каждый из магов обязан следовать нравственным нормам, которые делают жизнь лучше и справедливее. Чище. Ионн чувствовавал глухой протест, видя, как Ливтрасир нарушает привычный порядок. Рассудком Ионн допускал, что, возможно, не прав, но душою смириться не мог.
Раздражение все нарастало, и Ионн решил отстраниться и перестать размышлять над тем, чего не мог изменить.
В библиотеке Запретного Ионн обнаружил, что в зале он не один. Руни тоже решила заняться разбором старинных магических практик. Ионн сел в стороне, не желая мешать ей. Так было не раз, но сегодня он вдруг ощутил, что не может собраться и сосредоточиться на древних текстах. Присутствие Руни его отвлекало, мешая вникать в смысл слов.
Эта женщина была для Ионна загадкой. Всегда. Он ее уважал, как жену Ливтрасира и как Наделенную. И опасался. При всей внешней хрупкости и красоте, Руни часто казалась ему отстраненной и даже надменной. Жена Ливтрасира была с ним приветлива, но почему-то Ионн думал, что Руни его презирает, считая неловким и грубым.
Сегодня, вернее, вчера, он увидел ее в другом свете. Почувствовал, как неприязнь, разделявшая их, исчезает. Теперь, глядя на тонкий профиль, склоненный над свитками, Ионн ощутил, как забилось его сердце. В горле возник комок.
Руни, почувствовав взгляд,
– Что случилось? – беззвучно спросила она, посмотрев магу прямо в глаза.
Ионн почувствовал волну тепла, охватившую тело. Она волновала и, вместе с тем, расслабляла, даря ему чувство покоя и защищенности.
– Так… Ничего. Просто… Можно спросить тебя, Руни? О личном?
В спокойных синих глазах промелькнула искра удивления. Все разговоры, которые Ионн заводил с ней, обычно касались насущных проблем, возникавших в Кругу.
– Да, Ионн?
– Ты любишь его, Ливтрасира?
Вопрос сам слетел с языка, и Ионн тут же почувствовал, что сделал глупость. Она не ответит. Нельзя говорить о подобных вещах с посторонним.
– А ты сомневаешься? – тут же поймал Ионн слегка удивленную мысль.
Ощути он в безмолвном ответе надменность, протест или тень обвинения, Ионн бы замкнулся, ругая себя за неловкость. Но ее вопрос прозвучал безмятежно и просто, давая возможность продлить разговор на опасную тему.
– Я знаю, что любишь, – заторопился Ионн, словно боясь, что она не дослушает, или он сам не решится узнать то, что хочет. – Скажи, как ты можешь его отпускать… Отпускать Эрла вместе с Иланой? Такая беспечность опасна. Она… Это может тебе обойтись очень дорого… Ты понимаешь, о чем я сейчас говорю?
Руни лишь улыбнулась, а в синих глазах заплясали лукавые искры, которых Ионн раньше не видел.
– Я не боюсь. Тебе трудно поверить?
– Да! Если ты любишь, а кто-то стремится украсть… Увести у тебя человека, который тебе дорог… В общем, не знаю, как ты, а я вряд ли сумел бы понять… Я не смог бы простить им подобный поступок!
– Кому?
– Им, обоим. Ведь это неправильно!
– А почему?
Удивление было таким непритворным, что Ионну вновь стало неловко, и он пожалел, что рискнул завести эту тему.
– Разве тебе не больно? Ты можешь смириться с предательством? – выдавил он, мысленно проклиная свою неуклюжесть.
Руни опять улыбнулась, взглянув ему прямо в глаза, и Ионн вдруг ощутил, что его напряжение тает, как сгусток тумана в лучах солнца.
– Ионн, ты хоть раз обращался к гадалке? – спокойно спросила она.
– Что?! – вопрос был настолько нелеп, что Ионн даже подумал, что Руни решила сменить щекотливую тему, давая понять, что не хочет вмешательства в свои дела.
– Ты пытался узнать, что тебя ожидает?
– Зачем? Я же ведь Наделенный. Я знаю: нельзя предсказать то, что будет. У каждого человека есть несколько вариантов судьбы. Это как на развилке дорог. Хочешь – идешь к реке, хочешь – в лес или в город…
– Вот именно. А что толкает тебя выбрать именно тот путь, которым ты будешь идти?
– Моя цель.
– Вдруг цель неизвестна?
– Тогда настроение. Если тебе хорошо, то идешь в одно место, а если подавлен – в другое, – ответил Ионн, радуясь, что разговор стал нейтральным и, одновременно, жалея о том, что он не смог добиться ответа, который был важен.