Только когда мы вдвоем
Шрифт:
— Рай, — снова зовёт Рен. Ну типа, может, он произнёс моё прозвище. С таким же успехом мой брат мог сказать моё полное имя, а я просто не разобрал. Я стараюсь больше не переживать о таких деталях, не гадать и не беспокоиться, что я упускаю, но это непросто. Поначалу тревожность просто парализовывала. Теперь это постоянный фоновый гул нервозности.
Я разворачиваюсь на стуле и оказываюсь лицом к лицу с моим братом Реном. Как и я, он высокий, широкоплечий и крепко сложенный. Его светлые волосы отливают красновато-коричневым, а бледные серо-голубые глаза —
Рен — профессиональный хоккеист, который ужасно волновался из-за драфта1, будучи уверенным, что его отправят на другой конец страны, далеко от нас. К его колоссальному облегчению, ему удалось подписать контракт в Лос-Анджелесе, но на протяжении сезона он редко бывает дома, хотя живёт и работает рядом. Но когда он дома, он докапывается до меня.
Я склоняю голову набок и одними губами произношу: «Ты откуда взялся?»
Рен прислоняется плечом к косяку, скрещивая руки на груди. Он хмурится, но всё равно говорит отчётливо, чтобы я мог читать по губам.
— Выходной. Следующая игра завтра.
«И?» — произношу я губами.
Закатив глаза, Рен вытаскивает из кармана телефон и помахивает им из стороны в сторону, что за два года стало условным сигналом для «Возьми телефон, придурок, и поговори со мной нормально».
Вздохнув, я беру телефон и открываю нашу переписку.
«Я знаю, какой сегодня день, — пишет он. — Пошли, я свожу тебя куда-нибудь».
Прежний Райдер издал бы невесёлый смешок, но я научился сдерживать любые звуки.
«Нет», — печатаю я.
— Чёрт подери, — произносят губы Рена. На мгновение я чувствую себя виноватым. Рен — последний из оставшихся братьев, и он заслуживает моей доброты за то, что держится рядом со мной. Остальные братья прекратили попытки достучаться и в основном оставляют меня в покое. Это не их вина. Я практически всех оттолкнул.
«Фрейя пригрозила вытащить тебя силой, если ты не придёшь добровольно», — пишет он.
Я вскидываю руки и одними губами произношу: «Какого хера?»
Рен пожимает плечами.
— Она устала от твоих выходок. Говорит, что знает местечко с хорошими бургерами, где не слишком шумно, и у тебя не заболит голова.
У меня вырывается вздох, и мои пальцы печатают: «А если я не пойду?»
Рен смеётся и убирает телефон в карман.
— Она и твоя сестра тоже. Ты знаешь, что будет.
Фрейя — старшая. На её фоне моё упрямство выглядит детскими капризами. Лучше согласиться с ней. Я посижу в тихом месте, поем, позволю им говорить рядом со мной, а потом она оставит меня в покое.
Вставая, я стягиваю толстовку и провожу рукой по волосам, ища бейсболку. Рен принимает моё переодевание за признак того, что я не буду спорить со своей напористой сестрой и соглашусь на эту дурацкую
Этот наполовину полный стакан чрезвычайно далёк от меня.
***
Для стороннего наблюдателя мы выглядим как жалкая замкнутая группа, уткнувшаяся в телефоны, но раз я тут, мы только так и можем общаться. Групповой чат обычно состоит из нас четверых. Фрейя, её муж Эйден, я и мой брат Рен.
Иногда они говорят вслух, я читаю по губам, а потом отвечаю в групповом чате. Так они могут общаться как нормальные люди, а я просто вклиниваюсь, когда хочу. Это случается редко. Ну, хотя бы это не ново. Я всегда был довольно тихим, даже до потери слуха.
Эйден потягивает пиво и ставит бокал. Поворачиваясь ко мне лицом, чтобы я мог читать по губам, он говорит всем остальным:
— Кто-нибудь, спросите Рая об его новой подружке на моих лекциях.
Мои глаза прищуриваются. Да, Эйден — это профессор МакКормак. Мой зять — также мой преподаватель, и я волновался, что это породит конфликт интересов. Бизнес-математика — это обязательный предмет перед другим редким курсом, который я отчаянно хочу посещать в следующем семестре, и только на потоке Эйдена были свободные места. Он сказал, что всё будет нормально, и я ему поверил. Если кто и будет достаточно засранцем, чтобы отделить личное от рабочего и превратить этот курс в кошмар для меня, то это он.
Фрейя оживляется и подаётся вперёд. Она шлёпает меня по руке, чтобы привлечь моё внимание.
— Новая подружка? А ну выкладывай.
Она копия мамы, и у меня складывается жуткое ощущение, будто это мама выпытывает у меня про девочек, как это было в старших классах. Светлые волосы Фрейи подстрижены в короткую стрижку пикси, ледяные голубые глаза как всегда пронизывают, и я заметил, что у неё новый пирсинг.
Я делаю «галочку» из двух пальцев и подношу большой палец к виску.
Фрейя щурится.
— Что?
Я усмехаюсь, печатая в групповой чат: «Бык. Твой новый пирсинг делает тебя похожей на быка».
Рен хрюкает и пытается скрыть это за кашлем, а Эйден поперхнулся пивом. Никто не задирает Фрейю. Кроме меня.
— Ах ты мелкий говнюк, — она наклоняется через стол и совершает тщетную попытку ущипнуть меня за сосок. Сев обратно на место, она аккуратно поправляет пирсинг в септуме. — Я выгляжу авторитетно.
За столом снова раздается хрюканье и смешки. Я прячу свой смех, прикрывая рот кулаком и позволяя плечам трястись. Желание заржать в голос раньше так и давило на рёбра, когда ко мне наконец-то вернулось чувство юмора, но я принял тот факт, что теперь лучше не издавать ни звука.