Только когда мы вдвоем

Лиезе Хлоя

— Какого чёрта, Райдер?

Её взгляд блуждает по моему лицу, пока она подаётся ко мне навстречу и кусает свою опасную пухлую губу. Когда её глаза встречаются с моими, я провожу большим пальцем по мягкой полноте губы и освобождаю её от зубов.

Её глаза искрят от чего-то, странно похожего на слёзы.

— Беличий хвост исчез. Ты стал ещё прекраснее.

Я смеюсь и закатываю глаза.

— Заткнись, Саттер.

— Нет, я... — она стонет, и её лоб ударяется о мою грудь. — Ох божечки.

— У нас тут ситуация в духе «Красавицы и Чудовища». Я должен был убедиться,

что нравлюсь тебе из-за моей потрясающей личности, а не из-за маминых скул.

— Сыр, — бурчит она. — Я точно могла бы нарезать сыр об эту красоту.

Это заставляет меня снова рассмеяться. Я не смеялся уже несколько месяцев. Опустив голову так, чтобы мой рот оказался поближе к её уху, я шепчу:

— Можно мне тебя обнять?

Уилла кивает, не отрываясь от моей груди, затем шмыгает носом. Шагнув поближе, я крепко обхватываю руками её плечи и сжимаю, пока она не оказывается полностью прижата ко мне, и я грудью чувствую биение её сердца. Боже, как же приятно вот так держать её. От неё пахнет солнцезащитным кремом, свежим воздухом, цветами, и мне так сильно хочется её поцеловать, что я едва могу думать о чём-то другом.

Её ладони робко скользят по моей талии, затем сцепляются на пояснице.

— Я скучала по тебе.

Я целую её в волосы, одной ладонью медленно поглаживаю между её лопаток.

— Я тоже по тебе скучал.

— Прости, что я исчезла, — мямлит она в мою грудь. — В то время мои мотивы отгородиться от всех казались неоспоримо необходимыми, но мой психолог с тех пор объяснил, что пусть это и можно понять, но это не самое здравое решение.

— Ты взяла паузу, в которой нуждалась, Уилла. Я всегда ждал тебя.

Она кивает и снова шмыгает носом.

— Я знаю. Я это знала. И это значило... очень много. И спасибо за всю еду. И за поглаживание по спине. И за то, что играл с моими волосами как мама... — её голос срывается.

— Она делала так для тебя?

Уилла кивает.

— Она также свистела на моих играх, совсем как ты.

— Откуда ты знала, что это был я?

Положив подбородок на мою грудь, Уилла смотрит вверх.

— Ты был засранцем-лесорубом в безошибочно узнаваемой клетчатой фланели и свистел так громко, что тебя слышали в соседнем штате. Когда я уловила этот звук, я умом понимала, что мамы тут нет, но было такое чувство, будто она рядом. Благодаря тебе она казалась близкой.

Глаза Уиллы с любопытством всматриваются в мои.

— Может, ты немножко напоминаешь мне её. Это странно?

Моё сердце ноет. Я знал Джой Саттер лишь несколько незначительных недель, но так сильно по ней скучаю. Я не представляю себе, насколько больно Уилле, и насколько сложно говорить о ней. Я лишь знаю, что от Уиллы это лучший комплимент — слова о том, что я напоминаю ей её мать.

Я снова глажу её по спине и улыбаюсь.

— Это не странно. У нас было кое-что общее. Превосходные свистуны. Прямолинейные. Не пасующие перед твоим характером, — мои пальцы скользят по её неукротимым волосам. — А также глубинная любовь к твоим безумным волосам, странным метафорам и нелепым вещам, слетающим с твоего языка.

Уилла наклоняется и

мягко кусает меня через рубашку. От этого по всему телу проносится дрожь, и я крепче стискиваю её спину.

— Веди себя прилично.

Она улыбается.

— И с чего бы мне начинать вести себя прилично, Мужчина Гор? Я тебе нравлюсь такой, какая я есть.

***

Всё не налаживается за одну ночь, но Уилла больше не исчезает и отвечает на мои сообщения. Через несколько дней она соглашается поужинать со мной, если парни и Руни тоже будут там. Она всё ещё воздвигает между нами все возможные барьеры, пока ей это удаётся.

Я понимаю, почему. Всё, что она сказала на Рождество, никуда не делось. Она уедет отсюда покорять мир футбола, а я, по её мнению, буду преподавать уроки сплава на каноэ где-нибудь в Жопе Мира, штат Вашингтон. Её сердце до сих пор ранимо. Она скорбит. Она будет скорбеть ещё долго.

В данный момент ей нужен друг. Возможно, я друг, который вот-вот умрёт от желания стать чем-то большим, но я всё равно её друг. Или, если выразиться точнее, снова в старой знакомой категории: её друг-враг.

— Как ты это называешь, чёрт подери?

Я оборачиваюсь через плечо. Уилла с презрительным выражением тычет в приготовленное мной гуакамоле.

— Это гуак, Солнце. Тебе очки нужны или что?

— Я в курсе, что это гуакамоле, Бугай. Ну, или было им, пока ты не швырнул туда манго, — она с отвращением роняет ложку. — Какого хера?

— Это с тобой что-то не так. Все любят усовершенствованный гуак.

— Вот эта женщина не любит. Такер? Бекс? Руни?

Такер и Руни играют в FIFA на Нинтендо. Бекс уставился на их игру. Ни один из них не отвечает. Уилла поворачивается ко мне и пожимает плечами.

— Ну и дети пошли. Прилипли к телику.

У меня случается один из тех моментов, когда сложно это обуздать — свирепую нужду схватить её за изумительную задницу, обернуть её бёдра вокруг меня и зацеловать до потери сознания.

Взгляд Уиллы мечется от моих губ к глазам и обратно.

— Ты выглядишь голодным.

— Я и правда голоден.

Она шумно сглатывает.

— Л-ладно. Ну, тако почти готовы. Мы можем поесть.

Я отворачиваюсь от неё, повелевая своему телу остыть. Это не работает. Ничто не останавливает то, как каждый мой дюйм пылает для неё. Это пытка, бл*дь. Платонические объятия и поцелуи в лоб. Покачивать её в моих руках и дышать ровно. Каждое маленькое задевание локтем или бедром. Грива её волос и этот соблазнительный запах, который никуда не девается.

Ладони ударяют по моим плечам, прерывая мои мысли. Я поворачиваюсь и вижу Бекса, когда тот отпускает меня, стиснув плечи напоследок.

— Пахнет здорово.

Такер и Руни тоже подтягиваются, хватая начинки и соусы. Мои глаза снова останавливаются на Уилле. Мы стоим, будто жизнь движется в режиме замедленной съёмке, а наши друзья снуют вокруг нас размытыми пятнами.

— Ребят? — Такер тычет меня пальцем. Я наконец резко поворачиваю голову в его сторону, заставляя его подпрыгнуть. — Иисусе, ты страшный. У тебя глаза психа. Тебе на пробежку надо или что?