Токсин
Шрифт:
Внезапно, как прогремевший выстрел, знакомый голос закричал в толпе: «Бекки!»
Она подскочила и подобно торнадо рванула на звук своего имени.
Люсилль подняла руку, чтобы привлечь внимание официантки, и оплатила наши напитки. Я одним глотком прикончила остатки горячего шоколада и последовала за Сэмми и Люсиль, которые спешно покидали кофейню.
Когда мы догнали Бекки, ее ноги крепко обвили талию Джорджа.
Увидев нас, Бекки слезла с Джорджа и еще раз поцеловала, прежде чем потащить в нашем направлении.
— Мам, это Джордж. Джордж, идеальная
Бекки представила ему Люсилль также как и мне, когда я увидела ее впервые, на ее лице застыла широкая улыбка.
Она вернулась!
— Приятно познакомиться, миссис Джонсон, — он протянул ей руку для приветствия.
— Очень вежливо, — сказала Люсилль. — Но зови меня просто Люсилль.
— Хорошо, конечно… Люсилль, — он помедлил, произнося ее имя, словно это было запрещенным словом. Мы лишь посмеялись.
— Елена, — поприветствовал он меня, и я кивнула в ответ. С Сэмми он тепло и по-дружески обнялся.
— Где твои сумки? — спросила Бекки, озадаченно озираясь вокруг.
— Родители забрали их, — он снова взглянул на Люсилль. — Приношу извинения за то, что они не остались. Моя сестра лишь недавно стала превращаться в человека и быстро утомляется.
— Это можно понять, — приняла Люсилль его извинения, и мы направились к парковке.
Я пошла рядом с Сэмми, подстраиваясь под ее широкий шаг. Не могла сдержаться и оглядывалась назад на Джорджа и Бекки. Он сразу же начал рассказывать ей о своей поездке, и мне было жутко интересно. Он говорил о погоде там, и как сильно ему понравился Акапулько.
Люсилль просто улыбнулась, когда я забралась на переднее сиденье, в то время как Сэмми села сзади с Джорджем и Бекки.
По дороге домой мы слушали, как Бекки во всех подробностях описывала события в Пейе за последние пару недель, и как сильно она по нему скучала. Она говорила тихо, но было слышно все, как если бы она об этом кричала. Я застыла, и из головы исчезли все мысли, когда она упомянула меня и Люциана. Я видела его всего раз, на следующий день после того, как они вернулись из отпуска, а потом мне снова пришлось остаться одной, потому что его отец увез его на охоту. В этот раз, по крайней мере, там была связь, и мы могли общаться в любое время, если у него в руках не было ружья, и он не выслеживал какое-нибудь несчастное животное.
«Не игнорируй мои звонки,» — снова прозвучал у меня в ушах его голос. Что я буду делать, если они никогда не примут меня? Смогу ли я наблюдать, как он скажет «я согласен» Арианне Кинсли?
Глава 2
Серебристая ауди остановилась перед большими металлическими воротами, ведущими в особняк Джонсонов. Искусная ковка охватывала две высоких металлических стойки, образуя сплетенный узор из двух драконов, сошедшихся в битве.
Пока мы ждали, когда ворота полностью откроются, чтобы
Люсилль была настоящим художником. Она делала скульптуры, и я полагала, что ее стиль больше склонялся к искаженной стороне вещей. Водная скульптура состояла из рыбьей головы и туловища выгнувшегося назад, в то время как нижняя часть представляла собой пару женских ножек, танцующих кан-кан. Последнее, словно магическое заклинание, оживляло скульптуру, когда вода дугой лилась из рыбьего рта.
Когда увидела ее в первый раз, я не могла перестать глазеть на скульптуру. Поразмыслив, нашла ее немного жутковатой, но чем больше я узнавала Люсилль, тем больше мне нравилась скульптура.
Она припарковалась перед трехдверным гаражом, и мы все дружно вылезли.
— Роза, мы дома, — крикнула Люсилль, когда миновали большую дубовую дверь, она в столовой положила свою сумку на стол из красного дерева.
Роза работала у Джонсонов последние пятнадцать лет. Ее не расценивали как помощницу, а относились больше как к умелой бабуле, которая готовила довольно среднюю курицу в вине, как раз так, как это удавалась отцу.
Оставив всеобщий ажиотаж, Сэмми последовала за мной в комнату, чтобы Бекки и Джордж могли побыть немного «наедине».
Когда я вошла в свою комнату, меня встретили темно-оранжевые шторы, отделанные черным кружевом.
Сэмми открыла дверь и вышла на небольшой балкон, и от порыва свежего воздуха занавески в комнате вздулись струящейся волной.
Я положила сумочку, которую мне купила Люсилль во время нашего первого забега по магазинам на трюмо, и быстро взглянула на себя в огромное зеркало.
Сэмми удобно устроилась на двуспальной кровати, накрытой подходящим оранжевым покрывалом с черными вертикальными полосками. Черно-белые изображения городов висели на ярко-оранжевой стене напротив кровати, и небольшие светильники свисали с потолка в комнате, которая была моим домом последние две недели.
Люсилль сказала, что она будет моей, когда бы я ни приехала сюда с Бекки. У меня никогда не было собственной комнаты, или позвольте перефразировать, у меня никогда не было только одной комнаты, которую я могла бы действительно назвать своей. У меня было около шестидесяти с лишним комнат, пока мы с отцом жили в бегах.
— Елена, ты уверена, что хочешь на следующей неделе поехать со мной? — спросила Сэмми, перелистывая тв-устройство на коленях. — У нас этого нет.
Она обвела комнату рукой.