Тогда ты молчал
Шрифт:
Керн прервал ее размышления:
— Он воспринимает все это, как своего рода телесериал. Продолжение следует, понимаешь? Он спланировал все довольно хорошо. Убийца оставался рядом с жертвами, он не торопился, у него хватало времени, чтобы вырезать эти буквы. Он все прекрасно продумал. Таким образом, он не идиот и не сумасшедший.
— Он умный? — спросил Бергхаммер.
— Возможно. В обоих случаях он полностью контролировал ситуацию. Он не допустил ни единой ошибки. Это только подтверждает, что он не слишком молод. Я думаю, ему не меньше двадцати пяти лет.
— А Плессен?
— Я
— Сейчас? — недоверчиво спросила Мона. — Я имею в виду, что он может навлечь на себя этим подозрение, он же должен это понимать.
— Он это знает. Но возможно, это входит в правила игры — его игры. Может, опасность — это и есть то, что ему нравится.
— А чего он хочет?
— Он хочет убивать, — медленно проговорил Керн. — Но своим способом. Это доставляет ему наслаждение. Но он хочет еще и внимания. Он хочет, чтобы о нем говорили. Он хочет чувствовать свою значимость. Ему необходимы эти стимулы.
— А он женат? Дети у него есть?
— Может быть, он женат, возможно, у него есть маленькие дети. Я, правда, в это не очень верю, но не исключаю этого. Некоторые из этих типов ведут совершенно обычный образ жизни, имеют нормальную профессию, семью — все, как у всех. Но вы же знаете: трое из четырех серийных преступников в прошлом обращали на себя внимание своим ненормальным поведением. Вот это вы должны отследить. Обращайте внимание на то, что происходило раньше.
— Существует ведь специальная международная компьютерная система, — сказала Мона.
— ViCLAS [16] . Я уже поискал там, поскольку преступления весьма специфичны.
— Ты что-нибудь нашел? Есть что-то похожее?
— До сих пор ничего похожего, я искал даже в других странах. В конце восьмидесятых был один маньяк в Канаде, он тоже резал кожу своих жертв. Однако не после смерти, и это были не буквы, а своего рода клеймо ведьм. Но тот сидит уже двенадцать лет.
— Черт возьми, — произнесла Мона, ни к кому конкретно не обращаясь.
За окном, закрытым шторами с рюшками, послышались далекие раскаты грома. Может быть, они доносились с неба, а может, это был шум проезжавшего грузовика.
16
Violent Crime Linkage Analysis System (англ.) — система комплексного анализа тяжких преступлений.
28
— Я хотела бы кого-нибудь внедрить к ним, — сказала Мона в кабинете Бергхаммера через полчаса после того, как они попрощались с Керном.
Окна кабинета смотрели на бетонированный двор, поэтому здесь было сравнительно тихо. На улице стемнело, несмотря на то, что было еще рано, поэтому Бергхаммер включил свет.
Наверное, будет гроза, и хорошая погода закончится, хотя она и так держалась необычно долго для этих широт.
— Сядь, пожалуйста, — сказал Бергхаммер из-за своего письменного стола.
В
— Я хочу внедрить кого-нибудь к Плессену. Кого-то из наших. Он должен принять участие в цикле семинаров, — заявила она. — Что ты думаешь по этому поводу?
Бергхаммер задумался. Раскрытое окно вдруг захлопнулось, и Мона услышала свист резкого порыва ветра.
— Начинается, — задумчиво сказала она.
— Кого? — спросил Бергхаммер.
— Пока не знаю.
Мона встала и снова начала нервно ходить по кабинету. Эта идея просто наэлектризовала ее.
— Я не хочу, чтобы Плессен знал об этом, — продолжала она.
Окно внезапно распахнулось. Мона присела на край стола Бергхаммера. Она точно знала, что он этого не любит, но сейчас ей было все равно. Окно захлопнулось, затем снова распахнулось, и в комнату ворвался свежий прохладный ветер.
— Почему он не должен знать? — спросил Бергхаммер спокойно, вставая, чтобы закрыть окно.
— Встречный вопрос, — сказала Мона. — Ты уверен, что Керн прав?
— Что ты имеешь в виду?
— Почему мы исходим из того, что Плессен — только жертва? Может быть, он тоже как-то связан с преступлениями. Или его жена. Мы же этого вообще не знаем.
— Керн говорит.
— Керн говорит, что это серийный преступник. Вполне возможно. Но на этот момент у нас — два трупа, и единственное, что указывает на серийного убийцу, — это вырезанные на телах буквы. Это может быть типичным почерком преступника, но не обязательно. Возможно, убийца хочет нам что-то сказать, чего мы не понимаем.
— О’кей, но…
— Поэтому мы должны вести расследование в двух направлениях. А еще лучше — во всех сразу. С одной стороны, есть пациенты, которым Плессен не помог. Пока мы нашли одного — он сейчас лечится в психиатрической клинике. Быть может, оба преступления все же были просто местью. Возможно, Плессен совершенно точно знает, что значат эти два слова и каким должно быть продолжение фразы, но не говорит нам, поскольку боится за себя. С другой стороны, возможно, прав Керн, и преступник будет участвовать еще в одном цикле семинаров — просто так, для удовольствия. В любом случае, было бы неплохо, если бы там был кто-нибудь из нас, чтобы присмотреться к дому и к Плессену во время его работы.
— О’кей.
— О’кей? Можно считать, что ты согласен? Мы могли бы…
— Почему у тебя такое лицо? Что особенного в том, что я считаю твою идею правильной?
— Ничего особенного. Я просто рада этому.
Дождь забарабанил по оконным стеклам. На улице было уже градусов на десять холоднее, чем пятнадцать минут назад. Мона вскочила со стула, подошла к двери и, скрестив руки на груди, прислонилась к ней.
— Я уже знаю, кого мы пошлем туда, — сказала она и голос ее звучал так, словно их команда только что выиграла футбольный матч.