Точка отсчета
Шрифт:
– Сказано же тебе, сам президент сказал, что это приоритет для страны. Что ж ты споришь-то, а?
– Ты того президента видел?
– Да хоть и видел, ну и что? Какой ни есть, пусть и ледащенький, но он же главный. Приказы, Старшой, выполняются, а не обсуждаются. Вот, помню, партия когда была…
– Хорош про партию пургу мести. Партия… Знаешь, Егорыч, я так за свою жизнь гениальных приказов навыполнялся так, что уже тошно про службу думать. Тебе, кстати, тоже от меня приказ был, патроны готовить, а ты тут языком чешешь.
Егерь взглянул на Дага, который на пару с русской девушкой ловко работал
– А что такое ledashenkiy?
– Ну вроде малахольный, нет, стоп, тебе это тоже непонятно… недоделанный, убогий как-то так.
– «Убогий» понимаю. А «партия» – это КейДжиБи?
– Не совсем, но близко.
– Старший, у Дорна отец Вьетнам воевал. Он русских ну… как бы это… не любит… нет не так.
– Недолюбливает?
– Да, точно.
– А теперь представь, Леха, закончится эта заваруха, выберемся мы отсюда, и вот ваш Дорн и наша Наташка поженятся. И встречаются, значит, на свадьбе отец невесты и отец жениха. Вот будет им о чем поговорить, а?
Я как вообразил такую картину, и мне вдруг смешно стало.
– Ага, – говорю в ответ Старшему, – они друг с другом скучать не будут.
Посмеялись мы немного, а потом Старший спросил:
– Ну а серьезно, как думаешь, что это за предмет, который тут все так ищут?
– Не знаю. Лучше бы его не стало. Большая беда от него получится.
– А знаешь, Леха, он, или оно, я уж не знаю, где-то рядом, я по карте смотрел. – И посмотрел на меня, как будто ждал чего-то.
– А знаешь, Старший, – я его как бы поддразниваю, – у нас в «Хамви» запас пластиковой взрывчатки есть.
– Ну что, Алекс, тогда, может, поищем эту хреновину?
– Если ты готов, то я в игре.
– Сколько тебе времени нужно, чтобы закончить с пулеметом?
– Десять минут.
– Давай тогда, а я пока за взрывчаткой.
Когда мы со Старшим собрались выходить, в лагерь заявился Бритва. Собственной персоной. Вот уж точно zagadochnaya russkaya dusha. Удивился не только я один. Егерь даже патрон выронил, который до этого старательно обтачивал.
– Ох, ё, паря, это ты или мне уже мерещится?
Бритва неприветливо посмотрел на егеря и спрыгнул к нам в окоп. Проводник тяжело дышал и перемазан был в грязи с ног до головы – видать, торопился. Пахло от него загнившей травой и стоялой водой.
– Мотать нам нужно отсюда, чем раньше, тем лучше.
– Поясни.
– Вот кто совсем не удивился, так это Старший. А может, и удивился, но виду не показал.
Бритва пояснил. Я понял не все, и не потому, что чужая речь, как раз наоборот, за последние два дня я в русском языке здорово прибавил. Просто Бритва говорил такое, что в голове плохо укладывается, все равно как зеленые человечки на тарелке прилетели бы и стали про свою жизнь рассказывать. Но главное я уловил четко. В общем, дело обстоит так – или мы, или эта дрянь, которая тут главный босс. Значит, тем более нужно двигать вперед, чтобы врезать ей по заднице, и побыстрее. Так я и объявил свое мнение, прямо и ясно. Бритва тут же возразил:
– Чем ты собираешься воевать с монолитом, Алекс? Пластитом? Знаешь куда, его можешь запихать себе? Этот пластит ему как комариный укус! Тут люди спорят, ядерным зарядом выйдет его уничтожить или нет, а ты что предлагаешь? Конечно, этот
Зачем мне рубить нос, я не понял, но в целом Бритва доходчиво объяснил, что не так все просто, как кажется. Но Старший, который отчего-то молчал все время, все повернул по-другому:
– Не торопись, Бритва. Если ты знаешь, где эта хреновина стоит, то я знаю, как можно ее уничтожить. Давай-ка сюда свой рюкзак.
Сергей Демидов. Брянский СОБР
Вот она, эта загадочная штука. Цвета венозной крови, с ярко-желтой паутиной поверху. Светлые линии снаружи хаотично ветвятся, так что кажется, что они все время передвигаются. А может, и вправду передвигаются? Кажется… нет, не кажется, точно, рисунок чуть изменился. А если присмотреться, то понимаешь, что линии – это не линии вовсе, а отображение на поверхности какой-то сложной внутренней структуры. Шар, тяжелый для своих небольших размеров, теплый и шершавый на ощупь, какой-то такой, что и из рук выпускать не хочется. «Солнце». Я бы назвал его не так, я бы назвал его…
– Старшой?
– Да, Бритва, идем, извини, задумался.
Ишь как приворожил меня артефакт, может, это его побочное действие?
– Алекс, спасибо тебе за все, ты молодчина, но сейчас оставайся в лагере.
– Справитесь двое?
– Если вдвоем не справимся, то втроем тоже не потянем, а тут нужны бойцы, мало ли, вдруг твари попрут, тогда Егорыч с раненым не отобьются.
– Погоди, Старшой. Ружье мое возьми на всякий, нарезного оружия у вас и так хватает. И вот, с собой патронташ, слева красные патроны – пули, справа синие – картечь. В магазине тоже картечь. С богом, ребятки.
– Ждите с победой, Егорыч. Алекс, рацию слушай внимательно.
– О\'кей.
Страшно. И страх какой-то непонятный. Наверное, это оттого, что я не знаю, чего ожидать впереди.
«Выдуманный страх всегда сильней, чем подлинный, пугает». Откуда это? Уже и не помню.
Ничего, минут через пятнадцать в любом случае все закончится, всего-то надо немного потерпеть.
Впереди топает Бритва. На спине между лопаток проступает мокрое пятно, хотя к вечеру стало совсем свежо. Это не от холода, а от напряжения. Ноги все глубже уходят в воду. Берцы, даже непромокаемые, не самая хорошая обувь для прогулок по болоту. И воду все-таки немного пропускают, и через верх нет-нет да и зачерпнешь вонючей жижи. Вон в правом ботинке уже противно хлюпает. Хорошо еще, идти недалеко.
Таблетки, которые сталкер дал мне перед выходом, оставили противный металлический привкус во рту. Вроде эти пилюли должны помочь пережить промывание мозгов, которым, если верить рассказам, тут в совершенстве владеет каждая вторая зверюга.
Из бочага справа как будто блестят глаза, прямо под неподвижной поверхностью воды. По тому, как Бритва замедлил шаг, я догадываюсь, что он тоже это заметил. Ну, давай, голубчик. Хлюп! С сочным чавканьем на меня бросается какое-то смрадное создание, но не успевает оно полностью вылезти из воды, как я всаживаю в него заряд картечи. Мутанту настолько сильно разнесло голову, что я даже не могу понять, что же это было такое, и только длинный и склизкий хвост выделывает кренделя, корчась в агонии, когда мы проходим мимо.