Точка опоры
Шрифт:
— А с Билбринги ничего? — спросил Хамнер. — С Мон Каламари? Люк позволил полковнику подвести разговор к оплотам Новой Республики.
— С Билбринги ничего особенного, — ответил он. — Тенел Ка и Йован Драрк разместились в оживленных местах и ищут мертвые зоны Силы, которые могут оказаться замаскированными агентами йуужань-вонгов. Тем же занят Маркрэ Меджэв на Ботавуи, — он адресовал Маре печальный взгляд. Когда Борск Фей'лиа захватил власть в государстве, он вернул ослабленный Пятый Флот в пространство Ботана, где тот стал абсолютно бесполезен для обороны Центра. — И Мон Каламари попрежнему отрезан — ни поставок, ни
Связь с Мон Каламари была потеряна уже многие месяцы. На террасе повисла тишина, джедаи молчали, осмысливая сказанное. Люк сидел, опустив веки.
Мара сплела длинные пальцы. Она надеялась, что Люк не станет пытаться вывернуть будущее наизнанку. Если будущее просто ударит его по башке и заставит поверить в себя, то все нормально. Но если он пойдет дальше…
Журчал фонтан прихотливой конструкции мон-каламарских мастеров. Его верхняя плоская чаша вращалась, лепестки воды разворачивались по сторонам. Мара ценила его как акустическую защиту. А Люк, похоже, до сих пор был очарован водой, которая падает с небес без помощи влагоуловителей. Он вроде и выбирал места для этих нерегулярных собраний как бы случайно, но рядом частенько оказывалась проточная вода. Видно, он научился видеть красоту окружающего мира, шагнув от ранней зрелости к полному надежд возрасту мудрости.
Она сжала губы, запрещая себе думать об этом. Она вновь здорова. Ей нравятся зрелые мужчины. Она уважает сильных.
Но у молодости свои преимущества, которые ей не пришлось ощутить в полной мере, а теперь уже, похоже, и не придется. Она воспользовалась эликсиром Вергера, потому что ее инстинкты сказали ей, что это сработает. Но в ней ничего не откликалось, когда она спрашивала себя, сможет ли когда-нибудь забеременеть и не бояться за жизнь ребенка.
На другом краю круга собравшихся прокашлялась малышка Тэкли. Кисточки на ее больших круглых ушках дрожали от волнения.
Люк открыл глаза, Мара встрепенулась. Ученица чадра-фан за все время совещания еще ни разу не открывала рта.
— Я тут подумала, может, стоит сказать, — мелодично промурлыкала она.
Анакин насмешливо ухмыльнулся. Мара взяла на заметку, что надо бы поговорить с ним, выяснить его отношение к тем, чей талант находится в зачаточной стадии, — если, конечно, Люк не сделает этого первым.
— Продолжай, — Килгаль повела перепончатой рукой, подбадривая свою протеже.
Тэкли благодарно взглянула на наставницу и продолжала: — Два дня назад я шла по новой дорожке Нижнего города, она называлась аллея ЙоКо. На встречу с другом, — торопливо добавила она, словно опасаясь, что ее заподозрят в шатаний по злачным места Корусканта.
— И? — Люк смотрел на малышку серьезно и внимательно. Наставничество в академии джедаев научило его терпению. «Они учатся, пока, чувствуют поддержку», — говорил он Маре.
— И я слышала, как кто-то в закусочной говорил о…
— В которой закусочной? — нетерпеливо перебил ее Анакин.
Люк повел рукой ладонью вниз.
— Подожди, Анакин. Тэкли, продолжай, мы слушаем.
Она вскинула голову и пригладила лапой длинные кошачьи усы.
— На самом деле, это был «Зеленый лист». Двое родиан болтали об одном служащем. Они удивлялись, как человек может есть такое… Дальше я не расслышала, но ведь мы знаем, что йуужань-вонги используют ууглитх-маскунов, чтобы выдавать себя за людей. Может, это
— Ты хочешь вернуться туда? — мягко спросил Люк.
Тэкли покачала головой.
— Я не боец, сэр…
Мара поймала косой взгляд Анакина. Он вопросительно поднял бровь. Мара поджала губы.
Люк посмотрел сначала на нее, потом на Анакина.
— Хорошо, Тэкли. У меня как раз есть пара способных добровольцев. Джедаи, — добавил он, — будут сильнее всех до тех пор, пока каждый из нас будет использовать все свои способности. Что бы вы ни делали, делайте это в полную силу.
Толстый носик Тэкли сморщился от удовольствия.
— Ты уверена, что достаточно хорошо себя чувствуешь для этого?
— настойчиво спросил Люк.
Они шли рядом по открытой галерее. Дальше, по направлению к некоему грандиозному сооружению, дроид-садовник зацепился за ствол поющей смоковницы и подрезал буйные весенние побеги.
Плащ Люка раздувался за спиной, притягивая любопытные взгляды. Эти взгляды раздражали Мару: после стольких лет службы тайным агентом она надевала одеяния джедая только в самых крайних случаях.
— Конечно, я в форме. Я не чувствовала себя такой неприлично здоровой с тех пор как… — она запнулась. — Ну, в общем, последнее время.
— Или можно послать с тобой кого-то другого…
Мара засмеялась.
— Нет, Анакин вполне подойдет.
Она хотела переговорить с мужем наедине, пока племянник следовал за ними на почтительном расстоянии. Даже не прибегая к Силе, можно было ощутить его охотничий азарт. Анакин как никогда серьезно вцепился в свою главную роль.
— Он ужасно переживает произошедшее на Балансире, — добавила она. — Еще один камень лег ему на сердце. Он и так винил себя в гибели Чуи. Он справится и с этим, но это давит всерьез.
Конечно же, Люк знал это. Люк улавливал чувства других людей так же, как она — веления собственных инстинктов.
— Еще больше он переживает, что послушался Йакена, — заметил Люк. — Меня очень беспокоит отчуждение между ними.
— А меня беспокоит Йакен, — возразила Мара. — Он покинул Корускант не в самом здравом уме, и с тех пор о нем ничего не слышно уже два месяца.
Они пересекли боковой коридор. Ледяной ветер, наверное из системы вентиляции, поддерживающей комфортную температуру для тальцев, заставил поежиться. Люк открыл было рот, потом закрыл н поднял одну бровь, моля о снисхождении. Он чуть было не спросил ее о самочувствии — снова. Сегодня он здорово превысил допустимый предел.
Не зависай, муж мой, ей опять удалось передать ему свою мысль, облеченной в слова, но она подмигнула, смягчая упрек.
Его губы изогнулись. Он почти улыбнулся. Уже в который раз повторялся этот обмен полувзглядами, полужестами, мыслями и непроизнесенными словами? Каждое такое чудо смягчало ее досаду на неусыпную преданность Люка.
Она оглянулась. Анакин молча брел позади, еле отрывая от земли подошвы своих коричневых ботфортов. Он всегда так шел, когда хотел казаться рассеянным и беззаботным. Три молодые женщины человеческой расы и змееобразный фаллиен, наверное из младших правительственных служащих, замерли на ходу, уставившись ему вслед.