Точка Немо
Шрифт:
Тем не менее Эмма, которая не могла мыслить вполне отчетливо – сказывался гормональный кризис недавней роженицы – Эмма продолжала желать добра окружающему миру. Она будто бы и не понимала, что такое шок, и что вся ее жизнь уже перевернута с ног на голову.
– Я отдам свою воду, – громко, со звенящей решительностью в голосе, произнесла она, прижимая Мими к себе.
– Поздно… – Альваро прощупал пульс старика. – Он мертв.
С трупом разбирались Нейтан, Лон и Орландо. Три крепких парня – кто ж еще может что-то с этим поделать? Они отвернули лицо старика с опустошенными глазами, которые тот не успел закрыть, к стенке. Брюнетка и пара хиппарей, которые сидели подле него, боязливо и брезгливо продвинулись вглубь. Чтобы тело занимало как можно меньше места, Альваро посоветовал «сложить» его, потому Нейтан и Лон связали старика по рукам и ногам, и тело приняло форму калачика.
После этой странной процедуры Нейтан огляделся и потребовал, чтобы все сдали всю имеющуюся пищу и напитки. Отчего-то все сразу послушали его – и в центре контейнера выросла горка из нескольких бананов, каких-то хлебцев, печенья, пары экзотических фруктов, названий которых сам Нейтан не помнил, пачки чипсов и бутербродов, пары бутылок воды, орехов в «экологичном» многоразовом тканевом пакетике – негусто, если речь идет о питании четырнадцати человек, которым еще неизвестно сколько оставаться в контейнере. Между тем сухогруз продолжал движение. Брюнетка долго вглядывалась в Нейтана и узнала его.
– Кажется, я вас знаю, вы – журналист, Нейтан Коллинз?
– Да, это я.
Имя Нейтана Коллинза было известно если и не всему миру, то, во всяком случае, всем, кто следил за новостями в Европе и США. Нейтан загремел в плен к сомалийским пиратам, где провел несколько лет и сумел сблизиться с одним из заметных командиров. Впоследствии Нейтан вернулся – его добровольно отпустили, причем весьма витиеватым маршрутом – так, что он очутился в Пакистане; он написал книгу о своих приключениях, и если она не оправдывала пиратов, то как минимум была выдержана нейтрально. Книга здорово зацепила всех правых – от республиканцев в Америке до европейских лордов, а вот для леваков текст стал очередным символом непонимания «золотым миллиардом» жизни в Африке и на прочих окраинах цивилизации. Леваки приветствовали Нейтана как одного из потенциальных лидеров, но он не стал с ними заигрывать и скрылся в Азии, откуда регулярно писал любопытные репортажи. С момента выхода книги Нейтана были готовы принять любые сепаратисты и военные диктаторы, все, отрешенные от мировой политики, все неуслышанные и нерукопожатные отщепенцы и кровавые монстры. При этом сам Нейтан себя не выпячивал и старался быть объективным, чем здорово раздражал власти – в том числе своих родных Штатов.
– Что это было? – брюнетка выразила общий вопрос.
– Думаю, это была сознательная провокация армии… они создали искусственную террористическую организацию, чтобы двинуть демократов в правительстве, – начал свою лекцию Нейтан.
– Да там все против правительства. Среди нападавших были сотрудники отеля! – возразил Лон, – Я живу на островах уже три года. Все местные ненавидят власть, да?
Последний вопрос относился уже к Пуну и Даните, двум запуганным филиппинцам, которые и не думали встревать в диалог. Лон достал телефон, но тот сел – и ни у кого не оказалось пауербанка. По словам этого здорового блондина, у него была запись, где некто в форме портье бежал вместе с террористами по пляжу. А затем, когда появился спецназ и начался бой, портье и террористы пытались слиться с толпой заложников. Во время перестрелки заложники поняли, что спецназ не собирается щадить даже их, и ринулись к морю, к причалам, катерам и сухогрузу…
– Какая разница, что там произошло, нам надо думать о себе здесь и сейчас, – Нейтан перебил Лона.
Контуженая красавица, которая все это время была без сознания и лежала головой на коленях Чепмена, наконец открыла глаза.
– Кто вы?
– Чепмен…
Красавица ничего не слышала – сказывалась контузия. Чепмен начал диалог, записывая ответы на ее вопросы на листочке, и эта летопись сохранилась. Я держу ее в руках. Листочки из скетчбука маленького формата, на которых кляксами растеклась черная гелевая ручка. Этот блокнот видел многое и представляет большую ценность, и, если мне это разрешит редакция, будет издан отдельно. Он того стоит – это одна из самых романтичных историй знакомства, где они узнали многое друг о друге. Но мой любимый кусок текста из этих мятых листочков таков:
Ди: «Пиши крупнее, у меня плохое зрение»
Чепмен: «Я тоже в очках, видишь? Какие диоптрии?»
Ди: «Левый – 2,5, правый – 3,5»
(тут, видимо, он передал ей очки)
Ди: «Неужели ты ровно такой же слепой, как я?»
Чепмен (крупно и неразборчиво): «Ровно так».
С этого, с одинаковых диоптрий, и началось знакомство.
Пока Чепмен общался с Ди, объясняя ей, почему же Данита, которую Нейтан
– Муж? – Альваро недоуменно воззрился на Орландо.
– Да. Мы хотели рассказать вам вместе.
– Давно?
– Поженились в прошлом месяце.
– Странно, я думал, она мечтает о большой свадьбе… копил деньги… но это неважно, да? Зять, значит? Хм.
Снизу, из-под пола контейнера, раздались металлические звуки – будто бы кто-то стучал. Нейтан отыскал уголок, откуда исходил звук – это был угол под телом старого туриста. Пришлось отодвинуть окоченевший труп. Оказалось, что в обоих контейнерах – и верхнем, и нижнем, были щели, которые расположились одна над другой довольно близко – таким образом, стоя рядом, можно было услышать, что говорят внизу. Нейтан произнес в щель пару слов, прислушался, оглядел собравшихся, и спросил – есть ли среди них Мелинда? На это имя отозвалась кашляющая леди. Оказалось, что в нижнем контейнере находится ее супруг, Гэри. Мелинда тут же принялась разговаривать с ним. Нейтан же, отойдя от щели, сообщил остальным, что у людей снизу есть компас, и корабль движется на юго-восток.
Поскольку измерить скорость в контейнере совершенно невозможно, для расчета взяли пятнадцать узлов в час. Бесполезные телефоны Нейтан – с общего согласия – изъял. Хотя Орландо пытался сопротивляться и кричал: «Да кто ты такой, с чего ты решил?» Но общее мнение, а также краткий рассказ брюнетки (ее, кстати, звали Вэлери) о прошлом Нейтана сделало свое дело – и Орландо замолк. Телефоны, по мысли Нейтана, включались поочередно, чтобы в отсутствие подзарядки максимально растянуть возможность следить за временем. Таким образом Нейтан думал рассчитать расстояние, которое они проходят. Однако карты-то у них не было – потому все равно было неизвестно, куда же они идут. Через сутки предположение Чепмена о том, что они уходят прямиком в Тихий океан, начало казаться всем справедливым.
Через несколько часов созрело первое решение – открыть двери. Но как бы ни старались «крепыши» – Лон, Орландо и Нейтан, как бы ни пыжился «умник» Чепмен, ничто не помогало – дверь не поддавалась. Прочнейший стальной засов, сконструированный, чтобы выдерживать самые жестокие шторма, оставался неприступен. Зазоры между дверью и стенками были микроскопическими, туда с трудом пролез бы и лист писчей бумаги – не то чтобы что-то существенное, могущее стать рычагом. Израсходовав массу сил, невольные путешественники расселись по своим местам.
Полтора суток – и вода закончилась – хотя все и пили по глотку, из крышечки, которую исправно выдавала Данита. Вода оставалась только у Эммы – обделять водой ребенка не решились. Никогда Эмма не чувствовала на себе столько завистливых и жадных, порой даже яростных и ненавиящих взглядов. Всего-то – вода! Всего-то литр, взятый Джеральдом с запасом для утренней прогулки к соседнему отелю! Чепмен, с присущей ему энергичностью, пытался найти конденсат на потолке – но какое там. Потолок был сух, как песок в пустыне.