Tobeus

Тауров Илья

— Стой, — крикнул я ему не своим голосом, — стой!

Он спокойно повернулся, смотря на меня, сел в машину, завёл её и не захлопывая дверь рванул вперёд, я в этот момент осыпал его всеми проклятиями, которыми успел в то мгновение, однако он резко развернул машину и поехал в мою сторону, я и на этот раз не подумал ничего хорошего, решив, что он хочет меня сбить, но прямо перед моим, готовым принять смерть телом, он немного вильнул в сторону, остановившись поднял пыль, а я тут же открыл дверь и запрыгнул внутрь. Мотор заревел, а мы помчались куда-то, в неизвестном мне направлении.

— Сука, — орал солдат, — все офицеры убиты, сука, — он ещё повторял и повторял матерные слова,

изредка вставляя между ними обычные, — второй раз уже спасаю твою жопу, тупорылое ты говно.

По дороге мы подобрали ещё пару парней разного возраста, я оказался здесь самый старший и какое-то время мчались на всей скорости в сторону ближайшей военной части, как позже нам объяснил солдат, у всех были автоматы кроме меня, это я заметил только когда мы приехали на место, но больше меня стало волновать, что с теми, кто не попал на нашу спасательную шлюпку. Скорей всего большая часть будет мертва, кто-то может успел так же сесть на машину и уехать.

Если бы всё шло нормально, то нам оставалось подождать всего-то несколько дней, и мы бы разъехались по нашим распределительным местам. А получилось так, что сейчас нас распределит полковник Случайность.

Часть IX

Глава XXIII

На большой скорости мы неслись к ближайшей военной базе русских, по крайней мере каждый из нас был уверен, что мы едем именно туда, да и сам водитель сказал что-то похожее на наши догадки, к тому же на горизонте начали казаться соответствующие здания.

— Уже приехали? — Спросил я солдата.

— Да нет, ещё где-то только половина.

— Так вот же часть, — я показал рукой вперёд, — мы же сюда?

— Я не говорил, что именно в эту часть, — пожал плечами солдат, — вы теперь поедете служить другому хозяину, не хотите — я вас повыкидываю где-нибудь, да и все дела.

— Какому другому? Европейской армии? — Совсем не понял я.

— Ну ты странный, — он посмотрел на меня, — я бы от них тогда, наверное, не уезжал сейчас, если бы работал на них, вы ребятки там в своей школе пропускаете всё что в мире происходит. Раньше служили Мусаеву, а теперь Мусаева нет, никого нет, хотя вон добрые люди остались, раз вас, инвалидов, берут к себе.

Мы действительно не знали о многом, что происходило вне нашей деревни и то, что нас готовили как солдат для русской армии было не так уж точно, уже при жизни Мусаева. От его монолитной армии отваливались куски, а с его смертью вся эта глыба в одночасье раскололась окончательно.

На запад и к югу от уральских гор, в европейской части России уже образовалось несколько государств, у одной столица была в Казани, это государство контролировалось европейской армией, хотя государствами я это называю только для удобства, это была просто огромная тюрьма с рабами, причём национальность их была не только русской, туда попадали как гражданские, те кто бежал от радиации из Беларуси, Украины и самой Европы, так и солдаты европейской армии за какие-нибудь проступки.

Они лишались права грабить наравне с остальными и шли работать на земле, а также на каких-нибудь производствах и так далее.

Это всё информация из китайских источников, которую узнавал сильно позже чем происходят события, которые я описываю сейчас.

Южнее смешанные европейско-русские войска владели Самарой и областью, ну и третья крупная опорная точка — Пермь, вот в этом треугольнике сейчас находилось самое большое количество и солдат и людей, не считая мелкие группы мародёров, до тысячи человек, которые бродили по всей России. Когда-то такие группировки успешно устраняли отряды

подобные отряду Максима, а как сейчас — я уже знать не мог, я даже не знал жив ли мой знакомый и за кого он сейчас. Поняв это, я немного расстроился, ведь до последнего надеялся, что вот-вот и меня отправят к нему и только сейчас смирился с тем, что этого не случится похоже никогда.

Что же касаемо части нашего мира, потому что в тот момент Россия и являлась для меня и для всех ехавших в той машине, целым миром, то тут уже начинала складываться похожая ситуация. Нашлось достаточное количество ублюдочных генералов из тех, что ушли с Мусаевым «за горы».

Довольно быстро после его смерти они сообразили сделать такими же верховным главнокомандующими себя. Только им не нужно было соперничать между собой: примерно половина увела свои части, на «свои» земли, то есть те, на которых они так же, как и европейцы решили поработить население, хотя конечно в намного менее жесткой манере, но платить «за защиту» теперь не мог отказаться никто, а гарантий этой самой защиты не было никакой.

Оставшаяся же часть армии, причём большая стала с ними бороться, налетая, как и в западном направлении на европейских мародёров, так и на своих предателей за Уралом. А ещё ходили слухи о сыне Мусаева, на тот момент, двадцатилетнем парне, который набрал школьников вроде меня, несколько сотен, и ушёл никому не известно куда, но является, чтобы кошмарить тех, кого считает своими врагами.

Я же направлялся в район Новосибирска, служить своему новому генералу. Изначально что за место ещё никто не озвучивал, но откуда-то я знал, что это будет крупный город, на несколько миллионов человек и завидев на указателях название этого населённого пункта я был уверен, что наша остановка именно там. Больше людей — больше добычи, да и деревни около города были довольно крупными, особенно по сравнению с теми, что я видел раньше, когда из нескольких десятков домов жилыми оставалась лишь пара-тройка, тут же заселённость зданий была куда плотнее. Не видел я кстати и такого количества солдат никогда раньше. Их можно было заметить куда бы не ты не посмотрел.

Военный вёзший нас заглушил двигатель и сказал идти за ним, мы слушались. Я осматривал бетонные дома, где-то вдали виднелись стеклянные небоскрёбы, количество народу меня одновременно и пугало и завораживало, куча собак и котов, машины и шум, все куда-то то шли, то бежали, а посреди этой толпы двигались мы. Войдя во двор, заключенный между четырьмя высотными домами, я увидел подъезд с какой-то красной табличкой, мы к ней и направились, по ней стало понятно, что тут находится кто-то из командования, или может быть заседают офицеры, преданные этому генералу или генералам. Внутри было плохое освещение, стены давно не крашены, это в общем-то нормально, заниматься ремонтом во время войны — слегка неблагодарное занятие. Солдат сопровождавший нас постучал, потянул дверь на себя и немного приоткрыл её, в коридор брызнул белый дневной свет, солдат всунул голову в образовавшийся проём.

— Здравствуйте, — он сделал паузу, — можно к вам, не заняты?

Из комнаты ничего не ответили, но тем не менее солдат открыл дверь полностью и жестами указал нам, что нужно быстрее зайти. Мы вошли. За столом, с довольно добродушным выражением лица сидел офицер в русской, темно-серой форме, его волосы были длинней чем разрешалось военным, хотя виски и кажется затылок были выбриты, сверху шевелюра была отросшей сантиметров на десять, вне кабинета она, наверное, пряталась под шапку. Но сейчас русые волосы свисали вниз, немного отброшенные на бок, он начал разговор с того, что поправил свою причёску, рукой перебросив копну волос на другую сторону.